– Что-то еще? Говори скорее, а то у меня сейчас сериал начнется.
– Нет. Это все.
– Ну пока тогда, да?
Жизнь по ту сторону звонка затихла, оборвалась пустотой. Было больно. Невыносимо больно. Оказывается, сердце способно разбиться дважды – его осколки снова нестерпимо кололись.
Внезапно в обжигающем холоде и мраке горя вспыхнуло воспоминание: два года назад, когда телевизор перестал показывать, пришел мастер, поковырялся в нем и сказал, что дело в общедомовой антенне, с которой ему не справиться, но можно установить интернет-телевидение. От интернета мать отказалась, недолго погоревала и перешла на радио. Телевизора с тех пор не было, а значит, не было и никакого сериала!
Галя горько улыбнулась: по каким-то чудовищным, непостижимым личным причинам мама не может найти слова для нее. Не сможет никогда.
Улыбнувшись еще раз, Галина Николаевна открыла комод и нащупала в ящике пластмассовую корону. Надев ее, подошла к зеркалу в прихожей, внимательно посмотрела своему отражению в глаза и произнесла:
– Меня это не касается. Прошлого не существует.
Замерла, прислушиваясь. Отражение молчало.
Внезапно она услышала голос – сиплый, запинающийся. Свой.
– Но настоящее меня касается. И еще как. Потому что я – королева!
Галя нашла в мобильнике номер адвоката по жилищным вопросам. Глядя на экран, она представила себе, как произносит:
– Светлана, добрый день! Это Галина. Вы посмотрели мои документы? Да, я понимаю, что на суде с родственниками предстоит биться. Я готова.
Когда экран потемнел, Галя убрала телефон в сумочку. Пусть лежит до времени, когда силы на звонок появятся. Однажды, может, нескоро, она справится и с этим. Потому что королева.
На висящем в углу пальто переливалась, подмигивая, огромная пуговица, а отражение в зеркале одобрительно мерцало запутавшейся в волосах короной.
Александр Рязанцев
Прозаик, журналист, литературный критик.
Родился в 1998 году в Москве. Окончил РАНХиГС при Президенте РФ и НИУ «ВШЭ», в настоящее время учится в аспирантуре.
Рассказы, рецензии и литературно-критические материалы печатались в журналах «Урал» и «Традиции & Авангард», «Литературной газете», «Учительской газете», «Независимой газете – Ex Libris» и на интернет-портале «Год литературы». Участник арт-кластера «Таврида» и Форума молодых писателей «Липки» (2022, 2023).
Живет в Москве. Член Союза журналистов Москвы.
Уходя, гасите свет
В десятом номере отеля «Светлячок» горел свет. Старая советская дверь хрипела, открываясь. В комнату, не снимая ботинок, заходили поэты. Усаживались кто на стулья, кто на диван, кто на пол, открывали заранее принесенные бутылки и наливали вино в пластмассовые стаканчики. Зубоскалили. Смеялись. Отдыхали. Стихов никто не читал – все наелись ими на творческом семинаре, который наконец-то подошел к концу.
Я стоял на балконе и пытался открыть бутылку вина пальцем. На темном небе светила луна. Я то и дело бросал на нее взгляд, чувствуя тревогу. Вино как будто нарочно не хотело открываться.
Входная дверь на балкон скрипнула, и я услышал чьи-то шаги.
– Так, волочь… – выдохнул я и засунул в рот уже привыкший к боли палец.
– Я Соня, – раздался печальный голос.
Я оглянулся и увидел высокую, худенькую девушку в очках. На нее падал лунный свет, и я не мог разглядеть ее лица. Девушке очень шла ночная тьма.
– Прощу прощения. – Я вытащил палец изо рта и еще раз попытался выдавить пробку.
Она подошла ближе.
– Ты говоришь с бутылками? – Голос оставался печальным, но в нем чувствовалась смешинка.
– Сегодня – да.
– Ты вроде не сильно пьян. – Девушка протянула мне штопор.
Я раскрыл его и вонзил острие в пробку.
– Да, просто попал к поэтам.
– Ты разве не поэт?
– Нет. Я прозаик.
– Что ж ты тут забыл? – В ее голосе смешались смех и удивление, будто ром с газировкой.
– Да я проспорил. – Я открывал вино неторопливо, представляя, будто пробка живая, и, совершая штопором один оборот за другим, делаю ей все больнее и больнее. – Отправил рассказ на две странички. Каждое предложение на отдельной строчке. Так в оргкомитете решили, что это верлибр, и записали меня.
Пробка наконец-то поддалась.
Девушка в очках посмеялась. Я слушал ее стеснительный, нервный смех. Взял со столика два почти чистых стакана, поставил на подоконник и аккуратно их наполнил. Девушка внимательно следила за моими движениями.
Я снова взглянул ей в лицо.
Зажегся свет.
– О, вот вы где, – раздался знакомый голос.
Я прикрыл глаза, слегка ослепленный. На секунду взмахнул руками и испугался, что опрокину стаканы и они улетят вниз, во тьму.