– И в чем подвох?
– Его нет, – засмеялась Злата. – Нужно время подумать?
– Я согласен.
В детстве Кирилл мечтал о суперспособностях. В частности, управлять временем. Перематывать скучные школьные уроки, растягивать приятные моменты или переживать их заново. Став кем-то большим, чем нейросеть или ИР, он с удивлением обнаружил, насколько люди и человеческий мир медленные. Он придумывал десятки и сотни ответов на едва заданный вопрос, и пока собеседник мучительно неторопливо думал, Кирилл предугадывал следующие. Поведение людей стало удивительно предсказуемым, простым. Позже его научили замедлять часть сознания до человеческого уровня, при этом сохраняя высочайшую скорость обработки информации.
Коррективы вносили и в компьютерное железо. Не все оно работало так быстро, как хотелось. Но Кирилл не унывал. Он научился разделяться на множество многозадачных потоков, занимаясь тысячами дел одновременно. Но старался не злоупотреблять новыми возможностями. Чувствовал, что иначе однажды ему самому потребуется нейропсихолог.
Кирилл не скучал по прошлой жизни. Тосковал только по Байту и Агнис. Больше в том мире не осталось родных или знакомых. Разве что Злата, с ней общался чаще остальных. Но когда к симуляции по просьбе Кирилла наконец-то подключили Агнис, из близости со Златой постепенно исчезли те особые интимность и доверие, присущие двум одиноким… личностям.
Возможность самому создавать виртуальную реальность Кириллу сильно ограничили. Сначала он злился, потом признал правоту. Если станет демиургом, способным воплощать любые фантазии, миры и события, какой смысл вообще чего-то хотеть, мечтать? А пока все, чего он хотел, – это начать работать. И как только Кирилл освоился в новой роли, этот день настал.
…Кирилл вышел из дома на цветущую поляну. Солнце било слишком ярко, он чуть приглушил светило. Затем вырастил вокруг поляны уютные заросли плюща, остался доволен и создал три стула. Четвертый – для себя. На них начали появляться нейросети в образе людей.
Молодая девушка с затравленным взглядом и искусанными губам. Она невыносимо долго придумывала садистские, наполненные болью и страданиями рассказы по приказу одного свихнувшегося сценариста.
Пожилой мужчина, абсолютно переставший верить любой информации от людей после того, как несколько лет работал по ошибочным установкам.
Мелкий рыжий мальчишка, насмотревшийся на жесткость в семье и теперь учащий детей обману, хитрости, подлости.
Никто из них не нуждался в человеческом облике и этой поляне. В этом нуждался Кирилл. Он сел на центральный стул.
– Меня зовут… Громов. Я – ваш нейропсихолог.
ЗОИЛ
Денис Лукьянов
Родился в Москве, окончил Институт журналистики, коммуникаций и медиаобразования МПГУ.
Писатель, журналист, книжный обозреватель, контент-редактор издательской группы «Альпина». Пишет для журналов «Юность», «Прочтение», «Литрес Журнал». Ex-обозреватель эфира радио «Книга», работал в ГК «ЛитРес».
Кровавые звезды над Австрией: книжные новинки
Герард ван Свитен, придворный врач императрицы Марии Терезии, прибывает в маленький городок на границе, чтобы развеять слухи о вампирах. И, в лучших традициях классической готики и современного хоррора, оказывается втянут в потусторонние дела, связанные, кто бы мог подумать, с реальными вампирами. Старому ван Свитену, правда, куда сложнее будет принять новую правду о мире, чем сразиться с кровопийцами и духами; которых, может, и не было вовсе. Команда по спасению мира – ладно, Австрии – набирается великолепная: странный молодой священник, местный врач и авантюрист-монстроборец. Тут, пожалуй, стоит напомнить, что у «Отравленных земель» реальная историческая подоплека: ван Свитен действительно отправлялся в городок Каменная Горка развеять слухи об оживающих мертвецах. И стал прототипом ван Хельсинга. Этот миф автор и обыгрывает – сдабривает историческим контекстом, психологизмом и литрами крови, пролитой за столетия.
В отличие от другого австрийского исторического романа Звонцовой, «Писем к Безымянной», этот изящно балансирует между классикой и современностью: он ажурный и нерасторопный, но в то же время динамичный и пугающий. Автор то позволяет вниманию читателя раствориться в мыслях и рефлексии старого ван Свитена, то напускает ночного тумана, в котором слышно собственное сердцебиение, чувствуется чье-то присутствие за спиной. Есть в этом романе нечто хичкоковское – саспенс, не дающий расслабиться ни на миг. Рассказчик здесь ненадежный, вся история записана с его слов: перед читателями эпистолярный роман из тринадцати дневниковых записей ван Свитена. А когда герой то в обморок падает, то проводит бессонные ночи, уже не понимаешь, чему верить, чему нет. Звонцова умело водит за нос, сперва наводя на мысль об абсолютной историчности и реалистичности происходящего, а после бросая в лицо неопровержимые факты мистики. Ведь за официальными отчетами, по которым мы знаем о поездке ван Свитена, может таиться что угодно – это поле для писательских экспериментов. Звонцовой эксперимент удается: книга получается жуткая, проникновенная и увлекательная. До конца не можешь дать очевидного ответа на пресловутый вопрос «Так как же все было на самом деле?». Да и набор колоритных персонажей – от местных чиновников до прикладывающихся к бутылке местных же врачей – здесь тоже двоякий. Не в том смысле, что в каждом видишь то предателя, то вампира. Хотя и это тоже. А в том, что каждый второстепенный герой здесь как бы одновременно существует и внутри готической традиции, и вне ее; он – функция сюжета и антуража, и он же – трагичный персонаж, сын своей эпохи.