Наконец, «красные дни эти – горечь и радость».
Красных дней в нашей жизни хватает. И это не красные дни календаря, к сожалению.
Лес, действительно, далекий: Юг, на котором «пули – не зяблики», далеко от Севера, где растет красная мирная ягода.
Что остается? Верить:
Между прочим, Покров Богородицы – тоже красного цвета. Этого в стихах Заборцевой напрямую не сообщается – но это, безусловно, подразумевается.
Как отделить поэзию от жизни (то самое «перетекание в судьбу», по Алехину)? В случае Варвары Заборцевой – я практически уверен – никак:
Вот истинное, искреннее стремление к жизни. Через поэзию.
И наконец – день, посыпанный мукой. Потом в этой муке будет лоб героини: «Гляди, ты мукою запачкала (выделено мной. – П. П.) лоб», – скажет жених героине. Не испачкавшейся, а, напротив, паче чаяния охраняющей свою чистоту – так, что даже лоб помечает белым (здесь можно провести отсылку к обряду помазания). Жених (стихотворение так и называется), ожидаемый героиней «как снегопад накануне Покрова», по традиции, должен быть тоже в белом. Боязнь его потерять и, более того, вовсе не обрести – еще один страх, с которым борется в своей книге автор. И этот страх, быть может, страшнее всех остальных:
Жених – самый желанный – может потеряться, раствориться в главном – снеге. Но, думается, этого не произойдет, потому что в последующих стихах к жениху добавится сын – «третья душа» в доме (читай: в семье), который трудами героини рождается в поле. Об этом – третья, вершащая часть книги «В поле рождается дом». Поле здесь – символ пустого пространства, которое автору суждено заполнить смыслом. «Зеленоглазый и в рубашке белой» сын – закономерное соединение двух образов (зеленоглазой матери и «в рубашке белой» отца) в новый, третий образ.
Поэзия Варвары Заборцевой – открытая, как «распахнутые руки» («ладони, что раскрыты небесам»). «Я так хочу горячий чай из блюдца», – признается в одном из стихотворений поэт. Простое, но искреннее признание. И это смелость – сделать такое признание частью собственной поэзии, вынести его в стихотворение. Иногда эти открытые слог и звук кажутся излишне наивными, так, что подумаешь: как не боится автор открываться до такой степени откровения? Иные могут и вовсе счесть это за моветон, отжившее наследие «каких-нибудь» шестидесятников. Хотя чего-чего, а уж этих мотивов в поэзии Заборцевой точно нет. Здесь мне вспоминается строчка одного из лучших главредов «Юности» Андрея Дементьева: «Я живу открыто». К слову, мы и с Варей-то познакомились в Твери – благодаря Андрею Дмитриевичу. Вернее, тогда уже – не ему лично, а его имени. И тем не менее это большая редкость сегодня – писать в традиции, не прячась за форму и изысканность слога. И – от первого лица. Сегодня такое могут позволить себе разве что мэтры вроде Кушнера, Волгина, Ряшенцева, за плечами которых – судьба и время. А Варе удалось в свои двадцать пять с небольшим заставить поверить своего читателя в искренность своих строк. И – что немаловажно при этом – заслужить признание в профессиональном сообществе. Это не только талант, но и удача и, может быть, исключение из правила. Скрывать нечего: мода на «тихую лирику» и лирического героя в русской поэзии прошла. Хотя лично я, сказать по чести, очень хотел бы, чтобы эта мода вернулась. Надеюсь, не один я.
Мария Затонская
Поэт и прозаик, главный редактор литературного журнала «Пролиткульт». Победитель Национальной премии «Русские рифмы» (2019), Международной литературной премии имени Анненского (2021), дипломант Волошинского конкурса (2024), лауреат премии «Лицей» (2025).
Публиковалась в журналах «Новый мир», «Арион», «Знамя», «Звезда», «Интерпоэзия», «Новая Юность», «Урал», «Дружба народов» и др. Участница мастерских АСПИР и форумов молодых писателей «Липки». Автор трех книг стихов. Живет и работает в Сарове.
Тень ветки и тень лица