Рубашка вылиняла от долголетних стирок и неприлично теснила грудь. Это становилось особенно заметно, когда Галина склонялась над рабочим столом, то есть очень часто. Свитер был хорош – теплый и не колол шею. К сожалению, она не заметила, как «украсила» его жирным пятном, поэтому оно въелось намертво. Но не выкидывать же хорошую вещь из-за такого пустяка. Тем более что другого свитера не было.
Может, купить новую рубашку? Галине Николаевне очень нравились просторные балахонистой формы блузки неярких цветов, обшитые по вороту и подолу забавно махрящимися тряпочками. Она часто видела такие по телевизору на одной актрисе близкой конституции и возраста.
Звонок брата прервал муки выбора. По опыту зная, что к его указаниям стоит относиться серьезно, Галя не глядя нашарила на полке за спиной ручку с блокнотом. Закончив писать, отключилась не прощаясь и перечитала длинный список, означающий, что после работы ей надлежит явиться к матери с продуктами, лекарствами и несколькими предметами загадочного функционала: с появлением рекламных блоков в телепрограмме мать оказалась типичной жертвой телевизионного маркетинга. А когда телевизор сломался, перешла на радио.
«Незапланированные траты. Значит, рубашки не будет. Как и свободного вечера».
Галине Николаевне стало безразлично, в чем идти на работу, и победу с легкостью одержала линялая голубая. Подсознательно надеясь, что никто не заметит ветхость наряда, она тем не менее прикрыла рубашку приобретенным в секонд-хэнде палантином.
На самом деле подчиненным абсолютно безразлично, во что одета их начальница, и ей самой тоже, и… «Стоп! – приказала себе Галя. – Не продолжай, не то придется пить таблетки». И тут же решила принять успокоительные заранее, по опыту зная, что без них до возвращения домой не дотянуть.
Кажется, лекарство подействовало. По крайней мере, ей удалось забыть о звонке, и какое-то время казалось, что день складывается удачно. Тем более что одновременно с ней к остановке подошел автобус, а в нем оказалось свободно и высокое место за водителем, куда обычно забираются пенсионеры. Угнездившись, полюбовалась на синее, будто с картин Кандинского, небо.
Доехали без пробок, что тоже было признаком хорошести. До начала рабочего дня оставалось время, поэтому, выйдя на остановку раньше, Галя заскочила в полупустой торговый центр и, пробежавшись по списку матери, успела зайти в офис первой: она считала жизненно важным повесить жуткую курточку в самый дальний угол гар дероба.
Сев за стол, Галина Николаевна включила компьютер. У нее вошло в привычку здороваться с подчиненными со своего рабочего места, приветственно помахивая им чашкой чая. Она была уверена, что старомодная традиция привносила уют и настраивала офис на доброжелательность.
Галина Николаевна не подозревала, насколько раздражали сослуживцев ее привычка приходить раньше остальных и заваривать огромный чайник черного чая. Они любили американо и фруктовые смеси в пакетиках, но терпели, не желая обидеть старомодную начальницу. Лишь изредка отваживались проносить кофе в термосе или картонном стаканчике, чтобы глотать, прячась за монитором.
Промолчали они и на сей раз и, начав работать, добрались до вечернего прощания с уходившей последней начальницей. Вышла и она.
Дорога до родительской квартиры была долгой и несуразной – с тремя пересадками. Галина мысленно прочертила свой маршрут на карте. Получалось, что, приближаясь к нужной точке, она, как бешеный заяц, мечется по улицам туда и обратно.
Но сложности не беспокоили ее, скорее, забавляли. При выборе работы она руководствовалась близостью к дому. Во вторую и третью очередь значение имели зарплата и мотивация. Когда все пункты запроса к мирозданию сошлись, Галина Николаевна решила, что готова терпеть неудобство еженедельной необходимости посещать мать. «Пусть это будет самой большой проблемой в моей жизни», – подумала она в очередной раз.
Впрочем, последний автобус дался непросто. Судя по жуткой вони, транспорт начали отапливать переработанным фритюрным маслом (несколько лет назад она прочла об этом рационализаторском предложении в городской газете). Выйдя, застыла, жадно вдыхая воздух. Сзади подтолкнули: «Не стой на дороге!», но она не двинулась, пока не продышалась – будто в землю вросла.
Когда воздух наполнил легкие, Галина Николаевна с усилием сделала шаг, другой, третий и тихонько пошла в нужном направлении, из последних сил волоча тяжеленные сумки. Криво ухмыльнулась: «Сейчас бы коромысло пригодилось».
Внезапно ей показалось, что правая нога слегка надломилась и больше не в силах шагать. При этом туловище продолжало двигаться, хотя каждое движение причиняло страшную боль. Какое-то время она подволакивала ногу, но постепенно «разошлась» и даже ускорилась: чем раньше выполнит дочерний долг, тем быстрее вернется к себе. Она обманывалась, конечно. «Скорее» не случалось никогда.