– Нет, только не в сумку, Тамара!
У нее не было времени на раздумья. Она осторожно пересадила зверька себе на плечо и подтолкнула, чтобы он пролез у нее за шеей и растянулся на воротнике. Мордочка мангуста оказалась прямо у ее левого уха, и он зашептал:
– Ну, беги, Тамара, сматывай, давай же, скорее.
Тамара побежала. Замерзший контролер, притопывая на месте, не обратил на нее внимания. Все оказалось куда проще, чем она рассчитывала. Будто и не было никакого риска. Тамарин пушистый воротник вцепился коготками в капюшон пуховика и стал посвистывать ей на ухо. Она опасалась погони. Она обернулась на бегу, и ей показалось, что темная фигура охранника неудержимо приближается к ним. Тамара еще быстрее побежала по парку, размахивая пустой сумкой и привлекая внимание собак запахом зверька. Она отдышалась уже на эскалаторе, спускаясь под землю. По громкой связи звучало обычное объявление:
– В метрополитене запрещается провозить зловонную ручную кладь…
Тамарин пушистый воротник коварно зашептал ей на ухо:
– Я такой зловонный! О, какой я зловонный! Сейчас меня почуют! Берегись, Тамара!
– Джефушка, миленький, не надо!
– Я само зловоние!
– Суну тебя в сумку, честное слово…
Джеф притих. Тамара забежала в поезд.
Тем временем охранник Иоганн Георг, высокий полноватый мужчина с загорелым лицом и щеткой седых усов, совершая обход, обнаружил на стеганой подстилочке Джефа тряпичную лису. Он догадывался, что однажды наступит такой день. Ведь как бы Иоганну Георгу этого ни хотелось, вряд ли Джеф говорил с ним одним.
Когда Иоганн Георг устроился в Ленинградский зоопарк, он долго не велся на его разговоры. Бывало, идет вдоль вольеров мелких хищников, и тут вдруг кто-то его окликнет тоненьким таким голоском: «Иоганн, а, Георг!» – и будто смеется. Иоганн Георг разом поверил и в Бога, и в черта и стал по дороге на службу заглядывать в церковь. Он не совсем понимал, как нужно молиться, и подолгу молча стоял перед иконой Богородицы слева от алтаря, вспоминая тот нечеловеческий смешок. С приходом зимы зверей перевели во внутренние вольеры. Однажды, совершая обход, он снова услышал оклик и впервые увидел говорящую остренькую мордочку. Тогда, отринув все прошлые верования, освободив свой разум, Иоганн Георг познакомился с Джефом.
Джеф знал, с кем и о чем говорить. Он знал, что у Иоганна Георга не складывалась личная жизнь, и стал его ехидным сводником. В обмен на свои услуги Джеф потребовал иногда выключать камеру в зимнем павильоне хищников, чтобы он мог свободно передвигаться по зданию и читать газеты, приносить которые тоже входило в обязанности Иоганна Георга. Оба выполняли свою часть сделки. Иоганн Георг – с почтением и долей страха, Джеф – ерничая и своевольничая.
Иоганн Георг отлично помнил тот вечер, когда Джеф занялся его любовными делами. Пользуясь своей свободой, Джеф промелькнул за дверью в павильон перед уборщицей Ритой, которая приняла его за огромную крысу, отпрянула, расплескала воду из ведра, страшно растерялась и тут же застыдилась своей реакции. Джеф шепнул Иоганну Георгу, стоящему в другом конце павильона: «Ну, иди на помощь, трус несчастный!» И Иоганн Георг пошел. Раньше он не обращал внимания на эту молоденькую девицу, механически здороваясь, даже не видел ее лица. И вот оно прямо перед ним, круглое и румяное, похожее на спелый персик, с металлическим кольцом в носу.
– Вам помочь, девушка? Давайте я ведро подержу… Или поставьте его на пол… Чего вы так испугались?
– Да тут… крыса, кажется, пробежала…
– Может быть, все может быть… Вы не намочились? Давайте я понесу…
Рита со скромной улыбкой протянула ему ведро, и они направились в служебное помещение, так и оставив лужицу у двери в павильон. Они разговорились. Иоганн Георг рассказал о недавних походах в церковь – пришлось к слову – и выяснил, что Рита – глубоко верующая, но в какой-то своей версии православия с нотками язычества древних греков. В ее рассуждениях сливались в одну фигуру Великой Девы Богородица и Артемида. Джеф, подслушивая, покатывался со смеху.
И вот Джеф похищен. Иоганн Георг был уверен, что зверек сам устроил свое похищение. Когда начальство узнает, что камеры были выключены, спросят с кого? Хоть Иоганн Георг и был дружен с начальником, он понимал, что за такую халатность ему точно достанется, погонят с должности поганой метлой. Ценный экземпляр ведь, одна официальная особь на весь Петербург!