Проза
Екатерина Манойло
Родилась в Орске. Окончила Литературный институт имени А. М. Горького. Лауреат премии «Лицей» (2022).
Ты меня стесняешься, ты меня не любишь
Рассказ
Через полгода после смерти мужа Нина взяла кредит.
Невозможно было все вечера сидеть в «однушке», заставленной пыльными коробками с вещами, неразобранными после переезда с прошлой квартиры, которую пришлось продать. Если есть рейтинг худших планировок, то нынешняя жилплощадь Нины вошла бы в тройку лидеров. Длинный темноватый коридор, бестолковая ванная с окном на кухню, узкая гостиная, где кое-как поместились шкаф, раскладной стол и продавленный диван, на котором спит Оксанка. Сама Нина ночует на надувном матрасе, застеленном дешевым бельем из супермаркета рядом с домом. Единственное, что она сразу достала и повесила на стены в потертых обоях, – рамки с фотографиями, сделанными Андреем. Вот любимая: они на черно-белом море втроем, сидят на берегу, сзади подкрадывается волна, Нина смазанной рукой поправляет волосы: ее внутренний секундомер не успевает за таймером камеры. Андрей придерживает двумя руками Булочку, которая сидит у него на плечах, улыбается во весь свой беззубый ротик и как будто тянется крылышком к серебряному солнцу. Когда Нина закрывает глаза, она все еще слышит шум волн.
Сломать бы все стены! Может, есть шанс все-таки обустроиться здесь. Может, однажды появятся силы. А пока Нина решила, что им с Оксанкой надо поехать в отпуск вдвоем. Куда-нибудь, где тепло, где море качает и нежит, где все цветет пышно и ароматно.
Но повернулось все иначе.
– Мам, дай карточку!
Дочь вошла неслышно, и Нина от неожиданности схватилась за сердце.
– Что ты хочешь купить, Булочка? – ласково спросила она, потянувшись к сумке. – Может, мы лучше в отпуске что-то присмотрим из одежды?
– Я покупаю билеты на концерт, – безапелляционно заявила дочь. – А там и мерч прикупим.
Нина достала из кошелька карточку, но помедлила передавать ее дочери. Погладила выпуклые цифры, точно резко ослепла. Хотя на самом деле Нина, наоборот, будто только сейчас прозрела. Заметила, как сильно поправилась ее Булочка. Новая одежда нужна прямо сейчас! Лямки короткого топика тонут в обильной, точно разваренной плоти. Бочки́ нависают над трикотажными шортами, колени напоминают коровьи лепешки. В одночасье так вес не набирают. Видимо, Оксана заедала стресс все эти месяцы, пока болел Андрей, и потом, пока Нина выстраивала их с дочкой быт без отца.
Оксана нетерпеливо пробарабанила отросшими ногтями по дверному косяку. Давно надо подстричь и подпилить. Она совсем не похожа на мать: большие глаза цвета запеченной груши, прямой нос, пухлые губы (нижняя чуть пухлее), короткая ершистая челка, колючие складки на затылке. Нина знала, что сейчас так модно и что не надо критиковать выбор дочери, – и не критиковала.
Но взгляд! Взглядом она говорила: «С этой челкой ты похожа на детдомовскую! Тебя что, стригли тупыми ножницами?»
– Что за концерт, милая?
– Brutal Hearts. Мои любимые.
– Здорово! – Нина не лукавила, ей мало что нравилось из современной музыки, но эти девчонки-постпанки с песенками о любви, несмотря на язык и возраст, для Нины были «своими девчонками». – Они что, приезжают на гастроли?
– Нет, конечно. Концерт в Америке. – Оксана тяжело вздохнула, будто заранее знала реакцию матери. – Ты же говорила, что мы поедем в отпуск, я все спланировала.
– Да, Булочка, но я имела в виду какой-нибудь Египет или Турцию, честно говоря.
– Тогда без меня…
Нина распознала манипуляцию и раньше бы не поддалась. Но сейчас она видела перед собой брошенного подростка. А еще ей стало стыдно, что она подумала про одежду, которая трещит на дочери по швам, а не про ее пустой взгляд.
– Просто странно, что ты все спланировала, если нам это очевидно не по карману.
– Да, если покупать на сайте и делать визы и все такое. – Заметно, что Оксана отрепетировала все доводы. – Но визы у нас уже есть. Помнишь, мы же планировали лететь втроем? Визы еще два года действуют, это раз. Билеты уступает с хорошей скидкой моя элпэшка, это два. А останавливаться будем в дешевых мотельчиках, как в американских фильмах, это три.