Юноша снова замер, не зная, что говорить дальше. Постоял в тишине, опустил руку. Нервно хохотнул.
Нет, так тоже не годится.
– Представь себя дому… Может, лучше дом сам представит себя мне? Что думаешь, а, Дом?
Последнюю фразу Виктор сказал громче и в ожидании поднял глаза на потолок, будто бы сейчас дом ему действительно ответит.
Дом молчал.
– Ну и пожалуйста.
Виктор снова упал в кресло. Вторично поморщился: мягче оно не стало.
– Представь себе дом, представь себя дому, – забормотал он, прикрыв глаза, – представь себе, дом! Невероятно. И так знаю, что дом… – Он плюнул, побарабанил пальцами по подлокотнику. – А дому и представлять нечего, разве только то, что я теперь буду в нем жить.
Но, кажется, Дому не было до этого никакого дела.
Виктор продолжил размышлять.
– Дом себя мне представить не может. – Юноша задумчиво потер под носом. – Но я могу представить его сам себе. Презентовать, так сказать.
На следующее утро, пораньше, чтобы ненароком не наткнуться ни на кого из жильцов, Виктор вышел в подъезд и встал спиной к входной двери, критически оглядывая лестничную площадку.
– Представляю себе этот дом! – торжественно объявил он. – Стало быть, что мы имеем… старый лифт, девять этажей, тридцать шесть квартир, подвал, чердак. М-м…
Виктор поднялся на пару ступенек, оглядываясь в поисках еще чего-нибудь хоть сколько-нибудь примечательного.
– Трансформатор, драный придверный коврик… Нет, от этого становится только хуже!
Виктор забродил туда-сюда по лестничному маршу, в конце концов решил сменить тактику и начать по порядку. Вышел на улицу.
Снаружи дом выглядел не так уж плохо – конечно, не новостройка, но и не развалины, вполне себе приличный, ну и что, что старый…
Юноша не торопясь пошел вокруг.
– Неплохо ты, брат, устроился, – заключил Костя, осматривая небольшую прихожую. – У меня дед в такой же панельке жил… Хотя у тебя тут все не как у него, конечно.
– Отстань, – беззлобно отмахнулся Виктор, заходя следом, – мне эта квартира нравится.
– Да? – Костя по-настоящему заинтересовался.
Виктор кивнул. Он переехал в свое жилье полгода назад, но только сейчас решился позвать кого-то в гости – до этого привыкал к месту.
– Везде жить можно, если правильно представить себе дом…
– Это как – представить? Типа, что во дворце живешь?
– Нет, не в смысле визуализировать. Скорее, познакомиться… Пойдем, я чай заварю.
– Та-ак, – протянул Костя, – и эту квартиру ты тоже себе… презентовал?
– Да. Вот, например, за окном, видишь, голые ветки? Это сирень. Весной зацветет, и красиво, и пахнет вкусно, и рвать ничего не нужно, просто выглянуть на улицу.
– Даже не знаю, – поджал губы Костя, – я бы на первом этаже даже ради сирени не жил бы. Шумно небось.
Сверху раздались звуки фортепиано.
– Я тоже так думал, но нет, наоборот, даже удобно. Сирень как раз подъезд загораживает, поэтому соседи мне не мешают, а без них первый этаж – сплошные плюсы: не нужно долго и высоко подниматься.
– А соседи что – плохие?
– Да нет. Я раньше думал, мол, соседи и соседи, а потом случайно познакомился, и оказались хорошие люди, порой поболтать приятно. Сейчас вот Анька играет. – Виктор кивнул на потолок. – Она в музыкалке учится и всегда в это время занимается.
– Тебя не отвлекает?
– Нет, мне нравится. У нее неплохо получается, мама надеется, что она потом композитором станет.
Виктор разлил чай, и парни переместились в одну из комнат. Костя было уселся на кресло, но тут же поднялся:
– А это тебе зачем? Неудобное оно какое-то. Жесткое.
Виктор вдруг улыбнулся:
– Для спины полезно.
Кресло Виктор так и не решился выбросить. Старую одежду, какие-то журналы – да, но кресло просто не смог. Чем-то оно его зацепило, и все тут. Наверное, так же упорно, как сам Виктор, не хотело покидать квартиру. Юноша мирился с этим, а потом даже привык на нем сидеть – спина правда стала меньше болеть.
Костя пересел на стул.
– А остальное? Тебя советская эстетика не гнетет?
– Я тут прибрался немного. Старье выкинул или раздал, ковры вытряс и оставил, с ними как-то роднее. Мебель чуть-чуть заменил, но в основном она крепкая оказалась, не то что сейчас делают. Ты как студент студента понимаешь: лучше не модное, но крепкое, чем вообще никакое, потому что каждый раз покупать модное и хлипкое денег не хватит. Была только одна проблема: тут раньше стоял большой такой сервант с посудой. Я все мучился: мне не надо, выкидывать жаль, продавать – никто не купит, у всех своего барахла полно. А потом осенью к родителям тетя заехала на семейное чаепитие. Черт меня дернул про сервант сказать, а она уцепилась, начала расспрашивать… В итоге она его вместе с посудой забрала, да так благодарила! Она фарфор коллекционирует, а тут еще семейная реликвия. Кстати… Виктор поднялся с дивана и ненадолго исчез в другой комнате. Вернулся он, держа в руках несколько книг.