Разговор о Пауэрсе лучше всего начинать со слов «А что, если…». Так вот, а что, если отец семейства Бронте был связан с неким духом, а жизнь трех сестер и их брата окружали вервольфы и призраки? Что, если некий орден решит воскресить древнего бога, тело которого покоится в церкви у дома Бронте, а некий авантюрист с повязкой на глазу решит этому помешать? Автор находит лазейки между историческими фактами и идет тропами, забытыми официальной историей. Оно и интереснее.
Пауэрс вновь пользуется своей излюбленной техникой: смешивает эпохи и мифологические образы, оставляя при этом зазор для воображения читателя, – таинственный Валлиец, призраки, боги-оборотни и сама богиня Минерва. Викторианская Англия здесь скорее напоминает современный хоррор: туманный, необъяснимый, полный загадок – их Пауэрс с каждой страницей подсыпает все больше, их же взмахом руки разрешает в финале, раскидывает, как гадальные птичьи кости. Проблема в том, что некоторые летят в лоб читателя, а некоторые и вовсе мимо него. В отличие от «Врат Анубиса» – сравнения тут неизбежны, – Пауэрс слишком быстро раскрывает все заговоры и, как говорится, сливает местные тайные общества. Сюжет закручен лихо, да только остается ощущение недосказанности, словно бы в заданный объем автор не влез – потому и герои (на минуточку, вся семья Бронте) кажутся какими-то скомканными. Набросками на полях школьной тетрадки, а не полноценными портретами; впрочем, тут Пауэрс, возможно, сам выстрелил себе в ногу, выбрав, в отличие от «Врат», работать не с выдуманными героями. Слишком мало выпадает на их плечи, и слишком быстро они, в особенности Эмили Бронте, решают все проблемы; слишком много этих проблем мистического толка, и слишком мало – бытового. Хотя заявлено вроде наоборот. «Сторож брата моего» – мрачная викторианская сказка о сострадании, силе духа и цене желаний, где реальность и стойкость побеждают всякую магию. А вместе с ней – грымз-издателей пострашнее любых оборотней.
Клим и Женя вместе уже двадцать лет. Их отношения весьма странные – то любовь, то братски-сестринская забота. Клим – про семью, Женя – про научную карьеру; с детства она мечтала стать этнографом. Однажды их сын-подросток, которого они не ждали, но решили оставить, срывается и заявляет, что Женя ему не мать; просит, чтобы она никогда не возвращалась. В далеком северном городе Оленьке она впадает в странную кому и оказывается на грани смерти. Клим спешит к ней, чтобы во всем разобраться. Но лекарство не получится найти в реальности – нужно будет окунуться в мутные воды психики.
С одной стороны, «Мутные воды» – это безусловно художественное произведение, емкая и атмосферная психологическая повесть в северном антураже. С другой – такой весьма умелый руководитель по кризисным моментам в отношениях. Простота сюжета здесь не баг, а фича; в отличие от других романов Селютиной, здесь почти нет откровенно фэнтезийных элементов – вместо них легкие магические вкрапления. Все это заземляет историю: ничто не отвлекает внимание именно от психологической составляющей. Отношения Клима и Жени весьма удобно проецировать на себя. Пусть в целом они и весьма нетипичны (живя в одной квартире, они будто живут порознь, а Женя так и вовсе асексуальна), какие-то отдельные элементы очень легко переносятся на любые отношения.
«Мутные воды» – повесть прежде всего о взаимной ответственности, об отношении отцов и детей, о личной свободе, которой не может быть слишком много, но в то же время не может быть и слишком мало. Убей ее – убьешь себя. Конечно, центральными тут становятся и еще два мотива: во-первых, противопоставление личных отношений и карьеры, которые порой взаимоисключают друг друга (вспомните хотя бы «La-La Land»); во-вторых, место женщины в консервативном научном сообществе – может ли она шагать по карьерной лестнице так же стремительно, как мужчины, не забывая при этом о семье? Весь этот ворох вопросов, остающийся в голове героев без ответов, в конце концов и превращается в те самые мутные воды подсознания, в которых порой сложно разобрать и принять даже собственное отражение, нащупать, из чего состоит то самое «я».