Впрочем (как много «впрочем», «но» – я словно постоянно спорю сам с собой), не исключено, что и в Питере через некоторое время появится желание куда-нибудь переехать. В Крым, например. Я и так по нему начинаю тосковать спустя месяц-другой.
Недаром долго сторонился юга, моря. В 2009-м или 2010-м согласился на уговоры прежней жены, и мы поехали в Феодосию. И с тех пор тянет. (Интересно, что в Сочи и его окрестности, в Анапу, в Таганрог – нет, а по Крыму действительно тоскую.)
Ещё не достроенный дом в Андреевке уже становится важным для меня местом, я представляю свой кабинет на втором этаже, как сижу там за письменным столом или лежу на диванчике, читаю. Как работаю на участке. В саду…
При этом понимаю, что и стариком долго безвыездно там жить не смогу. Что такое Андреевка? Село немногим больше Восточного. Если не знать, что там рядом море, то мало чем отличается от сёл где-нибудь в Тульской области… Нет, оно ухоженное, в нём немало довольно богатых домов. Но и в сёлах Тульской области или недалеко от Красноярска тоже есть ухоженные сёла с богатыми домами.
Кстати, история Андреевки непростая, и про неё можно написать. Есть о чём написать. И здесь жили, обихаживали эту глинисто-каменистую землю простые люди с утраченными ныне именами, и их смывали волны времени. Исчезали одни семьи, да что там – целые общины, а то и народы, приходили другие, третьи, четвёртые.
Раньше Андреевка называлась Аклеиз. Есть варианты: Эк-Лес, Аклез, Улукул аклез. В центре села простенький памятник – груда камней и прислонённый к ним ржавый якорь. На памятнике краской надпись: «Улу Кул. XVIII век. Память вечна. 2010 г.». И загадочное для меня Shedo pn мелкими буквами.
Если верить «Википедии», первые упоминания о селении – 1784 год, вскоре после присоединения Крыма к Российской империи. А когда оно было образовано, когда здесь поселились люди – неизвестно.
Тавры, греки, скифы, аланы, монголы, крымские татары, армяне, русские, украинцы… О некоторых местностях Крыма известно много. Хронология, например, Херсонеса прослежена чуть ли не по годам. А что делалось немного севернее того же Херсонеса – опять же, никто не знает, никто не записал.
На исторических картах место, где ныне находится Андреевка, закрашивается то одним цветом, то другим: оно входило в состав то одного государства, то другого. Но вряд ли оно, место, было для этих государств лакомым кусочком: было бы – остались бы описания, руины крепостей, жилищ, храмов, так называемый культурный слой… А так – степь, сухая, безводная, и тридцатиметровый обрыв у моря. Речки протекают южнее и севернее; может, когда-то и здесь была речка, но следов её не осталось, лишь еле заметная низменность, заросшая (засаженная?) деревьями.
Судя по тюркским названиям (созвучие крымско-татарского языка и тувинского мне приятно, хотя и немного тревожит), обитали там в восемнадцатом веке татары. Сто человек, семьдесят. В середине девятнадцатого осталось не больше пяти дворов, а потом будущую Андреевку и вовсе перестали упоминать и отмечать на картах.
В начале прошлого века территорию эту то ли купили, то ли арендовали три семьи немцев-колонистов. Распахали землю, построили дома, сараи и прочее. Рядом, запомнил слово, стали селиться «посторонние». В общем, деревня опять появилась в документах и на картах. Может, тогда и был сделан широкий и пологий спуск к морю, разбит парк, высажена аллея из туи. Туя живёт лет пятьсот, а то и больше, так что человечий век для неё – пустяки. Вековая туя – ещё подросток…
В августе сорок первого все крымские немцы были переселены: сначала – в Ставропольский край, а потом – в Сибирь. (По крайней мере, так пишут.) Может быть, кто-то из немцев Андреевки оказался на юге Красноярского края, а потом, после присоединения Тувы к СССР, – и в Туве. Немцев там было много. В девяностые, правда, большинство уехало в Германию. Во всяком случае, немецкие фамилии в Кызыле стали встречаться редко. Как, впрочем, и русские, украинские, татарские.
Что-то полная тишина в плане поклёвки. И сумерки сгущаются – поплавок и в очках вижу плохо.
Вспоминаю о хлебе. Я на него редко рыбачу – по сути, в первый раз года три назад у своего друга Ильи Кочергина, на реке Паре в Рязанской области.
Илья с женой Любой живут в деревушке Кривель. Илья москвич, вырос в Доме на набережной, но с детства – сам рассказывал, а больше писал в своих рассказах и повестях – мечтал о тайге, горах, охоте… Работал на Алтае в заповеднике, встретил туристку из Новосибирска, Любу, увёз в Москву. Поженились. Илья окончил Литинститут, продержался в Москве ещё года три, а потом не вытерпел мегаполисной жизни и стал строить дом в глухом Кривеле.