Вершина оси Мироздания – памятник Пушкину.
Именно здесь, у оси, при открытии памятника другой великий русский человек, Фёдор Михайлович Достоевский – они оба москвичи, кстати, что нередко забываем, – произнёс знаменитую речь, в которой обрисовал грядущие судьбы человечества.
Советские учёные перевели метафизику в физику, посчитали на надёжной логарифмической линейке и скорректировали местоположение оси Мироздания. На 104,4 метра.
Именно на такое расстояние перенесли памятник А. С. Пушкину с Тверского бульвара на место колокольни Страстного монастыря, уничтоженного в тридцатых.
Кстати, на втором этаже колокольни находился храм Алексея Божьего человека, который освятил сам святой Филарет, Митрополит Московский. Который, в свою очередь, состоял в поэтической переписке с Александром Сергеевичем. И духовно окормлял его. И всё это, по моему твёрдому убеждению, подтверждает пушкиноцентричность Вселенной.
Да и, кстати, сам я всю жизнь – раньше чаще, сейчас реже – встречался с друзьями, любимыми девушками, просто знакомыми у правой ноги поэта. У левой – редко. Короче, воплощал тезис Хлестакова, а значит, и Гоголя: я «с Пушкиным на дружеской ноге…». Точнее, у дружеской ноги.
Вы уже спросили себя: зачем Казаков пишет всю эту ересь?! Во-первых, ну не совсем же это ересь, так, чуть-чуть. А ведь кто его знает, может, и чистая правда.
А во-вторых, я начал новую книгу. «Московская Москва – 2, или Московские хроники». Продолжение предыдущей? И да, и нет. Понимаете, «Московская Москва» написана так, что её можно читать с абсолютно любой страницы. Стало быть, какое может быть у неё продолжение?! Просто я продолжаю рассказ о моей Москве.
И опять пойду шляться по городу от Пушкинской площади. От центра Мироздания. Потопаю по улице Горького, ныне Тверской, в сторону Кремля, потом – назад до Пушки. И потом до Белорусского вокзала. А дальше посмотрим. У нас ещё есть Садовое кольцо.
Прокачусь по нему на «Б» потом. Ведь прежний троллейбус, а ныне московский электробус – это прямой потомок извозчика.
Не такси, а именно троллейбус/автобус. У такси совсем другая скорость, невиданная в прошлые века. А вот троллейбус движется, по сути, примерно так же, как и старинный городской извозчик.
Можно меланхолично глазеть по сторонам, иногда задерживаясь на перекрёстках, и лететь потом вперёд на коротких пространствах свободных улиц.
Но это так, к слову. Теперь вперёд. Ну или назад. По времени. Хотя, прожив практически всю жизнь в Москве, я твёрдо знаю, что в Москве ничего не исчезает. Всё продолжает жить на своих местах, не только на улицах, в переулках, проходных дворах и на крышах, но и в воздухе, в особом московском небе. Надо только присмотреться и увидеть.
В тексте книги у меня будут вставки. Вроде как впрямую не связанные с текстом, но вкривую – ещё как связаны. Это мои статьи, заметки, мемуары других людей по поводу места и времени, ну и всякая ассоциативная чепуха. Я это назвал «Ни к селу ни к городу». Хотя чепухи здесь хватает и без вставок. Ну да ладно. Всё равно эти «отклонения от генеральной линии» – всегда о Москве, такие «Московские хроники».
А пока перед нами – улица Горького (Тверская).
Кстати, вспомнил из детства. Однажды в Столешниковом переулке, у нашей подворотни дома № 14, ко мне подошли двое. Взрослые. Мужчина и женщина. По виду явно приезжие. Тогда это сразу можно было определить. Сейчас – сложнее. Короче, они меня спрашивают:
– Как пройти на улицу Максима Горького?
И я завис. Начал думать, где же тут такая улица, Максима Горького…
Так и не вспомнил. Пожал плечами. Прохожие ушли. И только минут через десять меня осенило! Ведь улица Максима Горького – это родная улица Горького! Как же я не сообразил?! Но ведь по-московски нет никакой «улицы Максима Горького»! Я же прав. Был.
25.06.2024
Глава первая
Улица Горького – Тверская. От Пушкина до Юрия Долгорукого
Долго думал: а какая главная точка отсчёта на улице Горького – Тверской? Главное здание? Я неспроста ищу начало системы координат. Это касается и самой Москвы, и мира вообще, теперь и конкретной улицы. Если это место находишь, ну, точнее, обозначаешь…
Нет, всё-таки находишь. Причём внутри себя. Потому что это место было найдено, определено для себя давным-давно, в детстве. Когда я только начинал узнавать мир через Москву. Через её улицы, дворы, переулки, мемориальные доски знаменитым людям, через пожилые, но молодящиеся кариатиды, поддерживающие обветшалые балкончики, через магазинчики и ателье, через бетонные нашлёпки Осоавиахима на фасадах стареньких домов, через древние столетники на широких подоконниках московских окон, через людей, через москвичей.