Он есть и сейчас, только стал намного меньше. Как и везде в этом районе, дворы с садами, домиками, клумбами, одичавшими, но ещё плодоносящими яблонями и грушами – это остатки старинных усадеб.
Раньше там было две беседки. Круглая, такие стояли во многих дворах в центре, в том числе и в моём дворе в Столешниковом переулке, и длинная у стенки. Такие тоже часто встречались. Она была в самом конце сквера, и там, соответственно, молодежь выпивала разные разности и целовалась с барышнями. Причём не только целовалась.
Но речь сейчас не об этом. Мне лет пятнадцать-шестнадцать. И я вдруг с какими-то незнакомыми деятелями, волосатыми хиппарями, решил выпить водки. Первый раз в жизни. Пошли в Елисей, как-то купили, видимо, брали эти ребята, вид у меня всю жизнь и до сих пор детско-юношеский. Зашли в садик.
А стакана нет! И не висит нигде. Раньше же в каждом подобном закутке, беседке, шалаше висел или был спрятан под доску какую гранёный стакан. На всякий случай. А тут – нет. Ужас! И вот я, ребёнок, по сути, давился этой водкой прямо из горлышка. «Из горла» (с ударением на «а»), как говорили. Ощущения мрака и экзистенциальной прострации…
Потом я как-то поехал домой, это был праздник Седьмое ноября, и у станции метро «Площадь Свердлова» («Театральная») я приставал к солдатикам в шинелях из оцепления и объяснял, как надо правильно бороться за мир во всём мире… Не забрали хоть тогда в ментовку.
Хотя я должен был проходить 17-е отделение милиции. Оно на углу улицы Москвина (ныне Петровский переулок) и Пушкинской улицы (ныне Большая Дмитровка). Отдел полиции какой-то там находится до сих пор. А так оно существовало с двадцатых годов точно. То есть этой ментовке уже лет сто. Мало осталось в Москве учреждений со столетней традицией на одном и том же месте.
Кстати, это было единственный раз в жизни, когда я пил водку по цене три шестьдесят две. Больше я её не встречал потом. Эта цифра стала легендарной в своё время, неким кодом, паролем. Присказкой в анекдотах и разных историях. До этого цена водки была два восемьдесят семь. Но этого я, конечно, не помню. Тогда водка официально не дорожала, но просто вводили в ассортимент другую, с другим названием: например, «Русская» по четыре двенадцать или «Старорусская» по четыре сорок два.
Вообще весь квартал, ограниченный по бокам Козицким переулком, улицей Станиславского и Немировича-Данченко (ныне Глинищевский переулок), а вдоль – улицей Горького (Тверской) и Пушкинской улицей (Большой Дмитровкой), назывался Бахрушинской, или – короче – Бахрой (с ударением на «о»).
Понятно, что большинство домов там выстроили знаменитые купцы Бахрушины. Ими в Москве сооружено множество домов. Например: Вдовий дом на Софийской набережной, где сейчас «Роснефть», больница в Сокольниках и, конечно, театр Корша на улице Москвина (в Петровском переулке). Там был и филиал МХАТа потом, сейчас – Театр наций. Очень глупое название, опять орусаченная английская калька. Ну да ладно.
Алексей Александрович Бахрушин, почётный гражданин Москвы, создал и Театральный музей, который находится в Замоскворечье, на улице его имени.
Я люблю Козицкий переулок. Хотя если смотреть на него с противоположной стороны улицы Горького, то он – просто щель между домами.
Лаз. И этот лаз сохранился. Избыток бабла в природе уничтожил многие потаённые закоулки и дворики города. Они стали стерильно чисты. Это тоже неправильно. Потерялась душа места. В детстве должны быть тайны, заброшенные чердаки, домики с подземными ходами, о которых никто не знает. Кроме тебя и твоих друзей. Они естественны для Москвы.
Сейчас же нажми кнопку в Интернете – и целый список «тайных» мест. Это нечестно. И лицемерно.
А ведь таких переулков было много в центре, они были как бы продолжением квартиры. То есть, переходя из комнаты в коридор, ты очутился бы на улице. И вёл бы себя так же, как дома. Сейчас квартиры, наоборот, клетка, защита от внешнего мира.
А тогда дворы, переулки – часть дома. Домашние. Козицкий – это коридор в общей квартире, в которой жило большинство моих одноклассников.
Вот здесь, справа, если смотреть от улицы Горького, жил Лёша Ефремов. Когда дом красили, то мы от него бегали за портвешом в Елисей по строительным лесам. Просто выходили в окно и спускались. Это было быстрей, чем через лестницу и подъезд.
Здесь решил поместить свой рассказ. Он был опубликован в 2019 году в книге «Воскрешение на Патриарших». Там действие происходит именно в Козицком переулке. Правда, кафе этого уже нет, увы. Итак, рубрика