Дальше Андрюху Миролюбова и Лёню Доброхотова выводили из театра какие-то дюжие вахтёры. Меня же тащила практически на себе Алла Демидова. С пожарным. Причём волокли через колосники над сценой.
Помню, что объяснялся ей в любви, бормотал, как она прекрасна и удивительна, что, мол, она всегда была для меня идеалом женщины… Она нехорошо ругалась и волочила моё тело вместе с крепким сноровистым мужичком. Только пятки мои в грязных кроссовках жалобно и гулко стучали по шатким доскам под потолком знаменитого Театра на Таганке…
Судьба тех отличных мужиков, звукооператоров мне неизвестна. Да, и ещё. Много лет спустя я пытался выяснить информацию о том спектакле «Чайка» с Н. Н. Губенко. Но нигде не нашёл, что там была занята Алла Сергеевна Демидова. Странно. Может, она просто пришла посмотреть, а тут вот такой казус. Не знаю.
Однако возвращаемся в центр столицы. Как я уже говорил, дом на углу Козицкого и Пушкинской улицы построили те же самые архитекторы, В. Н. Владимиров и Г. И. Луцкой, что создали и чудесное здание на улице Немировича-Данченко (сейчас Глинищевский переулок). В народе его называли Дом артистов, или Артистка. На этом месте стоял храм св. Алексия, Митрополита Московского начала восемнадцатого века. Жалко очень, что его снесли в конце тридцатых. Но Господь поругаем не бывает.
Это соседний с Козицким переулок, тоже между Тверской и Пушкинской улицей (Большой Дмитровкой).
Удивительный дом. Прекрасен своей странной смесью и идеальной классики римского образца, и советского устремления в будущее. Роспись внутри подъездов, барельефы на фасаде, напоминающие одновременно и старинные русские храмы в Юрьеве-Польском, и древнеегипетские фигуры, огромная арка с лестницами и потайными ходами…
И множество мемориальных досок знаменитым артистам и деятелям театра. Здесь жили О. Л. Книппер-Чехова, В. И. Немирович-Данченко, О. Н. Абдулов, В. П. Марецкая. Все – народные артисты СССР. И ещё много великих людей нашей культуры.
Как раз туда поселился давным-давно и Андрей Миролюбов, мой друг, талантливейший переводчик, о котором я писал в истории про Театр на Таганке. Там у него жила тётушка, которая много лет проработала во МХАТе, у Олега Николаевича Ефремова.
Там же, справа от арки, жил и дядя Сева, Всеволод Абдулов, сын великого артиста Осипа Наумовича Абдулова. Тоже прекрасный артист и друг Владимира Высоцкого. Особенно я люблю старые записи, где он читает стихи. И детские, и взрослые.
Однажды Миролюбов пошёл выносить ведро. В этих домах нет мусоропроводов, и надо выносить во двор, где стоят контейнеры. Собственно, так было везде в центре. Ну и выходит Миролюбов в трениках и майке меланхолично во двор, покуривая, с ведром. Вдруг слышит:
– Стоять!
Оборачивается, а это дядя Сева Абдулов.
– Здравствуйте, Всеволод Осипович.
– Андрюха, у меня всё есть. Пошли.
– В смысле?!
– Говорю тебе: есть всё! Водка, пиво…
Миролюбов сразу всё понял. Но сделал последнюю слабую попытку избежать неизбежного:
– Я же с ведром…
– Андрей, поставь вон к стенке. Кому, на хрен, нужно твоё ведро?!
И верно. Как рассказывал Миролюбов, что, когда он, пошатываясь, вышел через два дня от Севы Абдулова, ведро с мусором стояло там же. У стенки. Дядя Сева был прав. Андрей вздохнул, взял ведро, выбросил наконец мусор и пошёл сдаваться жене Вале, которая, конечно, рвала и метала.
Удивительные люди жили в этом доме. Однажды я зашёл к Андрею. На лестничной клетке там всего две квартиры. Слышу, Андрей беседует с каким-то дедушкой. Пока поднимался по лестнице, до меня долетали фразы этого старичка:
– Я сто раз говорил Косте, что он неправ…
– Костя, конечно, много сделал, но…
Я дошёл до Миролюбова, раскланялся со старичком, тот тоже любезно поздоровался и скрылся в квартире напротив.
Когда сели у Андрея на кухне, достали пиво, я спросил:
– Кто это?! И что за Костю он постоянно упоминал?!
– Это Анненков Николай Александрович, народный артист СССР. Ему под сто лет. Всю жизнь в Малом театре. До сих пор регулярно играет Фирса в «Вишнёвом саде». А Костя – ну, пошевели башкой…
– Неужели…
– Конечно! Константин Сергеевич Станиславский. Они дружили.
Сердце, конечно, ёкает. Для меня Станиславский – там же, ну примерно, где Куликовская битва. Может, чуть ближе. А вот тут запросто заходишь к человеку с пивом, а там друг Станиславского, которого он легко называет Костей.
Учениками Н. А. Анненкова были Олег Даль, Виталий Соломин, Виктор Павлов, Михаил Кононов…
Свои сто лет Николай Александрович Анненков встретил на сцене родного Малого театра, в пьесе А. К. Толстого «Царь Борис». А через несколько дней, 30 сентября 1999 года, умер.