Она остановилась у распахнутой двери, вежливо улыбнулась и жестом указала «войти», покинула меня, оставляя звук удаляющихся тонких, как спица, каблуков.
В кабинете сидел сбитый и круглолицый мой однолеток в насыщенно-сиреневой сорочке. От этого цвета на меня пахну́ло свежестью распустившегося бутона, кабинет наполнился трескотнёй соловья. Быстро перебирая ухоженными пальцами по клавиатуре, он бросил на меня взгляд.
– Присаживайтесь, – пригласил он, что-то выискивая на светящемся экране, отражающемся в его глазах.
– Стенин, – он привстал и протянул руку, – Алексей Борисыч, – второй рукой придерживая невидимый галстук и прижимая его к аккуратному мягкому животу. Его пожатие было на редкость крепким, таким, какое оно у пропитавшихся креозотом на железке мужиков. Он внимательно посмотрел на моё лицо, прищурился, силясь что-то вспомнить.
– От Валова. – Вспомнил и улыбнулся.
– Да. – Мой голос звучал спокойно.
– Хорошо, – протянул он и выдохнул: – Он звонил мне, говорил, что вам нужно отправить в зону СВО машину. Просил посодействовать. Что я могу предложить, – говорил он с расстановкой, скользя взглядом по предметам, трогая руками автоматическую ручку цвета позолоты, передвигая маленькую фигурку белого слоника возле монитора, остановился взором на рамке с фото, замер. Я видел лишь картонную тыльную часть рамки, ждал и слушал. – Я буду говорить на совещании. Вопрос в том, что отправка гуманитарки ещё не утверждена. Либо это фуры, спонсорские, конечно же, либо железная дорога. Если мы отправляем фурой, то нужно искать нового спонсора, готового оплатить доставку машины. Как вариант, вы можете доставить машину своим ходом. Я поспособствую с пропуском. Бензин, продукты и прочее – это могу взять на себя. Думаю, найдутся желающие оплатить все расходы. Да, по состоянию машины. Наш человек проверит перед отправкой.
– На ходу, – парировал я. – Дополнительно с братом наварим защиту.
Он взял серый квадрат бумаги, быстро разбросал ряд нестройных букв и цифр:
– Вот адрес и номер телефона. Здесь находится офис «Героев России». На втором этаже. Собирают гуманитарку, отправляют группы волонтёров. Можно сотрудничать через них.
– И как, много желающих? – Я взял протянутую бумагу с размашистыми буквами, летящими к краю, стремящимися прыгнуть в неизвестность, в духоту кабинета.
– В прошлом году уезжала группа – студенты нашего университета и молодая учительница истории. Набирают на летний период, когда каникулы и отпуска, – говорил он медленно, устало, словно заученный и много раз произнесённый текст. – Понял. Спасибо. – Я поднялся, протянул руку для прощального пожатия. – Как мне узнать, решился вопрос или нет?
– Позвоните мне в среду вот по этому номеру. – Крепкая рука протянула белую визитку с чёрным строгим рядом цифр. – Будем решать по отправке, поездом или фурами. Если изъявите желание своим ходом, то сообщите, поспособствую. – Спасибо, – повторив, я направился к выходу.
– Да пока не за что. Всего доброго, – полуулыбка охватила его лицо.
Быстрыми шагами я спустился по лестнице, миновал пропускной пункт, рамку, покинул холод плитки и сухой воздух. Поток городского шума подхватил, понёс по дороге к парковке.
Сентябрь 2000 г.
Я шёл под яркими фонарями, впечатывал шаг в сырой, хрустящий крошкой асфальт. Из приоткрытого рта выплывали белые клубы, уши пощипывал первый осенний приморозок. От мусорных баков во дворе несло остатками еды, ещё вчера с жадностью поглощаемой влажными ртами. Порывами долетал стойкий запах кошачьей мочи.
Войдя в тусклое облако света, в наполненное тихим шелестом, приглушённой музыкой и запахом духов пространство, я остановился, окинул свою подтянутую коренастую фигуру а-ля Цзю в зеркало. Остался доволен. За этим с суровым и насупленным видом парнем, облачённым в чёрный костюм и тёмно-бурую, плотно прилегающую к мускулам молодого тела водолазку, переливались золотом люстры, тихо раскачивались насыщенно шоколадные шторы, скрывая просторный зал и гостей. Расторопно и ловко, с подносами в руках, сновали молодые официанты и официантки, набросив на руку накрахмаленные снеговые салфетки.
Потоптавшись на месте, я отвернулся от зеркала, от мужественного и симпатичного парня, оставил его в одиночестве. Покинутый, он примкнул к холодному блестящему стеклу широкой спиной, по-бычьи поворочал головой на здоровой шее.
Я смотрел на поток официантов, на их улыбки, возникающие на лицах перед входом в зал. Там, среди разговора, музыки, света, шипения шампанского в фужерах, они растворялись, возвращались опустевшие, с сонными красными глазами, облитые красками ночной жизни, окутанные сигаретным и винным запахами.