Я ждал её каждый день, каждый час, каждый миг. Ночь, короткая, пропитанная запахом её тела, не утоляла жажды. Впервые в жизни я любил женщину по-особому, по-настоящему, любил и ждал, упивался ею.
Лена стала покорной и робкой, когда я встретил её вместе с тонким и очкастым, шедших в свете фонарей к подъезду.
Я сопел, поднимался по серым ступеням, следил, как в этой холодной серости мелькают её быстрые, покрывшиеся от осенней стужи алыми пятнами ноги. Их хотелось тронуть, к ним хотелось прижаться.
– Кто это был? – Я впился не видящими от злости глазами в её лицо, в посиневшие от холода губы, чуть изогнутые в улыбке. Она пожала плечами, отвернулась, скинула пальто. Замерла. Быстрым касанием тронула выключатель. Свет погас, в густой темноте белела одинокая столешница, серым прямоугольником нависал над головой потолок, и лицо Лены, ещё пахнущее улицей, осенним холодом, приблизилось ко мне. Медленно она сняла юбку, неумело расстегнула мелкие пуговки на блузке, осталась среди пустоты и ночи полуобнажённая и влажно-тёплая.
Лена, увидев меня на скамье, расплылась в улыбке, тронула мою холодную щёку горячими губами. Рывками, взбалмошные, оглушённые нахлынувшей радостью, мы поднялись по лестнице.
Прижавшись друг к другу, перетекая друг в друга, мы натыкались телами на острые углы и стены, устремлялись к чистоте перемятой постели, губами хватали губы. Чтобы любить эту женщину, мне было мало жизни.
Устроившись на табуретке, я следил, как Лена, обнажённая, с забранными в пучок волосами, перемешивает в блеске масла горячие макароны, льёт густой багровый соус, облизывает испачканный пальчик. Мы жадно ели, уместившись за столом друг против друга, мои губы впивались в её, масляные, обмазанные томатом. И снова, наткнувшись на острые углы и стены, мы рвались к перемятой простыне, ещё хранившей тепло наших тел.
Октябрь 2022 г.
Я покинул спальню, спустился вниз, тронул пальцем кнопку, засветил мерцание на стеклянном боку чайника. Снилось что-то тяжёлое, рыхлое, ватное, клубилось, ширилось, заполняло моё тело, мой мозг. Чтобы избавиться от утренней боли, я проглотил таблетку парацетамола, запил водой из-под крана. Остро почувствовал желание говорить. Лена спала. Сын спал.
На работе зашёл к брату. Он сидел за тёмно-коричневым столом, медленно впечатывал кнопки клавиатуры, сдвинутые брови придавали лицу строгость.
– Привет, – он пробежал по мне озадаченным взглядом. Моё подобие, моя копия. Я закурил. Серёга сморщился, развеял рукой дым:
– Денис, ты же знаешь, мне нельзя теперь. Кури на улице.
Я виновато посмотрел на него, потушил сигарету, выкинул в мусорное ведро.
– Ты же бросал. – Он быстрым взглядом пробежал по моей фигуре.
Я пожал печами, не ответив.
– Ты хотел чего? – не глядя на меня, спросил Серёга.
– Так. Давно не виделись.
Он уставился на меня, словно пересчитывая в уме дни, которые разделяли нас.
– Чай будешь? Если будешь, то чайник там поставь. – Он указал пальцем на просторный пластиковый подоконник, на котором пускал стальной блеск электрический чайник.
Чтобы занять пустые руки, я принялся налаживать чайную церемонию. Залил в чайник воду, закинул в кружки по пакету с безвкусной заваркой.