Горько запахло дымком. Вадим потирал руки, протягивал их к неуверенному огоньку, лизавшему отсыревший воздух. Чаще Вадима зовут по фамилии: Кеслер. Как будто лезвием по оселку, как лязг стали и траков БМП. Кеслер грел грубые ладони, смотрел на огонёк, чему-то улыбался.
Из кирпичей и арматуры вышла замечательная печка, на которой Кеслер кипятил воду. Наш чайник, мятый и облепленный толстым слоем сажи, был схож с нашими телами, давно не мытыми, прокопчёнными, покрытыми густой грязью.
– Скоро чакать зубами будем, – меня обогнал Игорь, сел к чёрным от дыма кирпичам, вторя Кеслеру, протянул к костру руки, пошевелил пальцами, ловя горячий поток.
– Игорь, ты же сибиряк! – Кеслер улыбнулся. Его лицу, светло-нежным глазам, тонким губам шла эта улыбка, дарующая тихое спокойствие.
– И что? У меня в Сибири дрова есть. – Игорь сложил на коленях руки, подался телом вперёд. – А здесь что? Дров и тех не будет.
– Здесь зимой слякотно. – Кеслер снял чайник с накалённой арматуры, растёр о ногу обожжённую ладонь.
– И консервы рыбные в томатном соусе мне надоели. – Игорь монотонно вывалил слова, словно выплюнул кислые куски рыбы в красном соку.
– Согласен. – Кеслер снова улыбнулся, протянул нам железные кружки с кипятком.
– Первым делом, когда вернусь на гражданку, пойду в магазин и полку с консервами рыбными в томатном соусе расхерачу.
– На вот. – Кеслер протянул ему сухари, пахнущие нашими телами, солдатчиной.
В кружку упал клок пепла, растворился в кипятке. Влага коснулась руки. Я запрокинул голову, приоткрыл рот: с высоты, из тяжёлой тучи, расползавшейся по небу, в затяжном полёте скользили хлопья. Наверное, эта туча, скопившись где-то в небесной глубине, изливалась на землю, тянулась на север и юг, на запад и восток, дышала, растягивала ватные бока. На востоке мой дом, и над ним, над старой шиферной крышей, вьются белые снеги. Туча огромна, безмерна, засыплет снегом меня, Игоря, Кеслера и страну, засыплет эти горы, поглотит нас, убаюкает в этом угрюмом пейзаже. Оставаться здесь я не хотел. В груди что-то сжалось, охватило мелкой дрожью лёгкие, спазмом сжало горло. Я поворочал языком, проглотил комок размякших сухарей. К этой кислой каше мешалась соль, наполнившая рот, нос и глаза. Быть может, впервые так захотелось домой.
Последние
Пьеса
Дмитрий Орехов
Родился в 1973 году в Ленинграде. Живёт в Ленинградской области (село Рождествено, Гатчинский район). В 1997 году окончил восточный факультет СПбГУ (индонезийская филология). Писатель, драматург, публицист. Эксперт форума ММФ БРИКС. Колумнист деловой газеты «Взгляд». Автор книги «Россия и Запад: война миров» (2025). Автор романов «Будда из Бенареса» (2006), «Журавлики» (2021) и «Бремя мышей» (готовится к печати). Член Союза писателей Санкт-Петербурга и «Союза 24 февраля».
Действующие лица:
Извеков Сергей Леонидович
Трюк Биота Альбертовна
Первый акт
ГОЛОС. Третий год от начала Интеграции принёс людям землетрясения, голод и эпидемии и великие знамения в луне и звёздах, и было великое уныние народов, и было недоумение. В одной северной стране, отделённой от остального мира рвом и прочной стеной, в тот год много звонили в колокола, но даже за её пределами, в странах, где звонить в колокола давно перестали, всё ещё встречались последние.
Вой полицейской сирены. Звуки латышского языка. Всполохи красного и синего света. Голоса: «Дохлый?» – «Вроде нет». – «Ой, шевелится!» – «Он живой, но немного сдурел. И снулый, как рыба». – «Я на него фенолом попшикаю». – «А прошлого ты пшикал, пшикал и допшикал». – «Тот был дохлый, его уже дохлого привезли». – «А давай как тогда?» – «Давай. Только я буду по расчёске пальцем водить».
Хрюкают, лают, блеют, водят пальцами по расчёске. Загорается свет, выхватывая из темноты стоящего на четвереньках Извекова. Он в шапке-ушанке, ватнике и старых мешковатых штанах, босой. Входит Трюк в белом халате.
ТРЮК. Это ещё что такое?! А ну-ка, брысь! Брысь, я сказала!..
Смущённое хихиканье, возня. Кто-то убегает по коридору. Извеков на четвереньках, стонет.
Здравствуйте. Я – доктор Трюк. Биота Альбертовна. Биота – это всё живое, все клеточные организмы – растения, животные, грибы, бактерии. А Трюк – это моя фамилия. Сейчас я должна…
ИЗВЕКОВ (пьяным голосом). Изыди, сатана, на-на-на-на- на-на!..
ТРЮК. Я должна вас предупредить, что у нас…
ИЗВЕКОВ (радостно). Собака сторожила гладиолусы! Маячило ей счастье впереди!