ТРЮК. Какая гадость!
ИЗВЕКОВ. Утром по телевидению выступил известный врач. Он сказал, что микробы перешли в наступление и городу угрожает эпидемия. В тот день мой пропуск учителя не сработал. Я вернулся домой. Обыск был в самом разгаре… У меня нашли Достоевского и блаженного Августина… Ещё акты мучеников, сборник допросов первых христиан. Это грозило уголовным делом… А вечером Симон пришёл к нам читать свои сказки. Одна сказка начиналась так: «Жил да был Человек с Неба. Он был Светлый, Он весь состоял из света, и сияло лицо Его, как солнце».
ТРЮК. Однако…
ИЗВЕКОВ. На следующий день в городе загорелся магазин синтетических платьев, а рядом был городской Центр развлечений. Центр не пострадал, но город гудел. Мне позвонили: человек в штатском требовал меня к себе. Вскоре я был в отделе. Он сказал, что вышел приказ брать под стражу всех, у кого найдена экстремистская литература. Я стал объяснять, что у меня на руках отец, что меня ждут ученики… Он слушал и качал головой. «Но ведь должен быть выход!» – вскричал я. Он сказал, что выход у меня есть, но это единственный выход. Я должен был выступить по телевидению и сказать, что поджог устроили христиане… (С усилием.) Я дал отвезти себя на передачу. Произнёс всё, что он от меня требовал.
ТРЮК. За это вас представили к ордену?
ИЗВЕКОВ. Да, за это. За моё предательство.
ТРЮК. Что было дальше?
ИЗВЕКОВ. Когда я вышел с телецентра, меня вырвало. Потом я пешком брёл домой. Машина, которая должна была меня отвезти, по ошибке уехала. А может, мне намекали, что теперь я не нужен: Рим предателям не платит… Через час, когда я подходил к дому, я убедил себя в том, что у меня не было выбора. Я думал об отце и о том, что стало бы с ним, если б меня посадили. Была осень, но дожди ещё не начались. Ночью был ветер, и всюду валялись полиэтиленовые пакеты. Они с шорохом ползли от меня прочь, как живые… Когда я открыл дверь, отец лежал на полу. Он был мёртв, а по телевизору над его головой шло вечернее шоу анекдотов с громким хохотом зала. Но это было ещё не всё… Потому что на следующий день я узнал о смерти Симона. Его пытались задержать, но он бросился бежать и попал под электромобиль.
Пауза.
ТРЮК. Вы ушли к христианам?
ИЗВЕКОВ. Нет. Христиане исчезли из города. Я не знаю, куда они бежали… А я поселился в лесу, в отцовской сторожке. Там были удочки и запас чечевицы. Я варил себе похлёбку.
ТРЮК. И вам совсем не хотелось вернуться?
ИЗВЕКОВ. Нет. Мне больше не хотелось видеть людей.
Затемнение. Высокий женский голос исполняет классическую арию.
Входит фигура в костюме куклусклановца.
ИЗВЕКОВ (с ужасом). Кто вы?! (Отступает.) Что вы здесь делаете?
Фигура, расставив руки, идёт на него. Извеков пятится. Фигура загоняет его в угол.
ИЗВЕКОВ. Пощадите! Умоляю!
ТРЮК (снимает колпак). Фу, какой же вы жалкий! Не человек, а слизняк! Да ничего я с вами не сделаю.
ИЗВЕКОВ. Ах, это вы… Так вы не сожжёте меня на костре?
ТРЮК. Да кому вы теперь нужны? Никому.
ИЗВЕКОВ. Понимаю.
ТРЮК. Не волнуйтесь, ваш рейтинг не пострадает. Будете жить припеваючи. Хотя я бы на вашем месте не слишком радовалась.
ИЗВЕКОВ. Понимаю. Что я должен сделать?
ТРЮК. Раздевайтесь.
ИЗВЕКОВ. Но…
ТРЮК. Раздевайтесь, говорю.
ИЗВЕКОВ. Совсем?
ТРЮК (брезгливо). Нет. Пижаму снимите. Я принесла одежду, в которой вы сможете выйти отсюда. Вы же не будете надевать её на пижаму?
ИЗВЕКОВ. Вы не могли бы выйти?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. Или хотя бы отвернуться?
ТРЮК. Нет.
ИЗВЕКОВ. Хорошо.
Извеков снимает пижаму. Теперь он в исподнем белье.
ТРЮК. Что это у вас на шее? Медальон? Знак зодиака?
ИЗВЕКОВ. Это… это крестик.
ТРЮК. Дань веяниям прошлого? Сувенир?
ИЗВЕКОВ. Это крест того мальчика. Крест Симона. Через три дня после его смерти я получил посылку. Кто-то оставил её на крыльце, у дверей. Думаю, это была мать Симона.
ТРЮК. Что было в посылке?
ИЗВЕКОВ. Крест Симона, тетрадка со сказками и Евангелие с закладкой на месте Нагорной проповеди.
ТРЮК. Что вы сделали с этими… с этими вещами?
ИЗВЕКОВ. Крест я надел на шею, а тетрадку и книгу взял в лес. Тетрадку я вскоре выучил наизусть.
ТРЮК. А книгу? Книгу вы тоже читали?
ИЗВЕКОВ. Да, очень часто.
Хор голосов, звуки невыносимого страдания и боли.