И будет долго длиться ночь,И будут змеи,Шипя, струиться меж камнейОстервенело.
Взовьются жёлтые цветыПо древу мираПод бесконечный топот ножекМуравьиных.
Вода прольётся, и опятьНабухнет небо.И кто-то скажет: «Засыпай,Но снов не требуй».
«Допей, умойся, всех прости…»
Допей, умойся, всех прости.Век веком, скатертью дорога.Ты недоступен, ты в пути,Ты едешь в ночь страны глубокой.
В узоре рек, мостов, дорогПрочти и сохрани в молчаньи,Кто был неправ, кто слишком строгИ тайну, что скрывают камни.
Развеян след, заброшен ключ,И номер стёрт из списка бывших.Заносит ветер в колеюОстывший пепел городища.
На пустырях горят кострыИ псы о чём-то лихо воют.Допей, умойся, всех прости —И войско встанет за тобою.
Гляди в распластанную тьму:Никто не сгинет раньше срока.И слышно всем и никому:«Век веком, скатертью дорога».
Ноябрь, туман
Наконец-то пришёл туман,Наконец-то дороге быть.Будет долгим на радость путь —Будем сутки позёмку пить.
Допьяна, до потери словИ до взглядов в глухую тьму.На ногах не устоятьНе по совести, ем по уму.
Посиди, помолчи в окно,И другие смолчат в ответ.Намолчать бы на сто томов,Намолчать бы на сотни лет.
Поутру разойдётся сон:Нет на свете его прочней;Станет тёплым узором следВ колее за спиной моей.
Наконец-то пришёл туманИ уже во дворе стоит.У него беспокойный взгляд:Наконец-то дороге быть.
Дорога
Змеятся обочиныСнежные терриконы.Дорога заносчива —Слышишь покрышек стоны?
Неба проталина,Фонарей шеренгиПесни оскаленныеХором поют железным.
Лёд магистрали,Указателей пу́гала,Холод усталостиНас этой ночью путает.
Тысяча километров,Призраки поворотов,Мечущегося светаСнежная позолота.
Ветер пронизывает,Позёмка злится,Пашня иссиня-сизая.Очередь. Степь. Граница.
Розы
На улицах потно-пепельныхЦветут и зимой, и летомЖестокие розы зелёныеИ розы чайного цвета.
Синие и прозрачные,Бодрого звона полные,Тянутся к небу с нежностьюИх лепестки неровные.
Праздничные соцветия,Страстные их бутоны,Новое многоцветие —Хохот, ухмылки, стоны.
Не гиацинт с гвоздикоюИ не тюльпан открытый —Розу прозрачно-мутнуюМне вы преподнесите!
И понесусь по улице,Розу в руке сжимая,Новой какой-то радостьюГород преображая.
Будет плодов обилиеНа площадях широких,В мареве потно-пепельном,Полном соцветий звонких.
Тополиный пух
(июньское)
Тополиный пух забивается в клетки тела.Нет спасения даже в метро потном,Где толпа людская осатанелаИ заглядывает в глаза кто-то.
Даже в недрах самых закрытых клубов,Среди голых дев и мешков взрывчаткиКокаин разбавлен белёсым пухом,Прилипающим к носоглотке гадко.
На космической станции неспокойно,Подозрительно что-то кашляет техник.Не укрыться в её уголках укромныхОт засилия тополиных деток…
Но если и ты не успел родиться,Содрогнётся страшно вокруг утроба,Когда мама, животик укрывши ситцем,Как и все, случайно вдохнула хлопья.
И, как часто бывает на этом свете,К топору бесконтрольно стремятся руки,Чтоб семян тополиных душные сетиНе сбивали дыхания и сердца стука.
«Приходи смотреть, как растёт трава…»
Приходи смотреть, как растёт трава,Как деревья отращивают кору.Я полвека здесь по случайности лишь жива,Я полвека здесь удивляюсь каждому январю.
Удивляюсь снегу, и свету звёзд,И как яблонев облетает свет.Мне полвека здесь по случайности лишь жилось,Мне полвека здесь отсыпают по горстке лет.
И когда придёшь смотреть на зелёный шум,На колец годичных неистовый хоровод,Мои полстолетья, конечно, уже пройдут,Мои полстолетья провалятся в новый год.
Жизнь проходит в попытках найти своихВ суетливых играх невнятной моей судьбы…Мои полстолетья – мозаика снов цветныхИ прозрачный миф, откуда приходят сны.