Но прошли столетия. Мы помним не всех – и поклоняемся лишь внешнему их оформлению в современной действительности. А подлинная суть их переживаний сокрыта от нас.
Слова Пушкина (эта капсула времени) и их применение к нашему времени и к будущему, пусть и ближайшему, – вот вызов для прогностиков.
Семьдесят верблюдов
Когда Савва Мамонтов в студенчестве чрезвычайно увлёкся театром и всякими там идеями, отец не на шутку заволновался и решил выбить из него студенческую дурь. Сам ли придумал или Кокорев подсказал, но отец отправил сына в Баку, в «Закаспийское торговое товарищество».
В 1862 году Саввушка прибыл в Баку, чтобы изучить суть дела, и сразу начал жаловаться отцу на скуку, проситься домой. Отец ему ответствовал так: вот тебе деньги, найми семьдесят верблюдов с погонщиками, купи товару по своему усмотрению и отправляйся сам с караваном в сердце Персии. Из Шахруда в Мешхед. Полтысячи вёрст. Продай там товар с выгодой и вернись с деньгами.
Саввушке двадцать один год. Совершеннолетний. При этом одни пустяки в голове: то ваять хочет, то в театре изображать, то петь в опере. Но такая задача – это же приключение! Авантюра! Тут ещё таможню надо пройти, впереди земли пустынные и горные. Разбойники, опять же.
Савва справился. Через год после отъезда из Москвы он вернулся под отцово крыло, и тот позволил ему ехать в Милан – изучать торговлю шёлком. Ну, в Милане Савва пустился во все тяжкие: брал уроки скульптуры у Антокольского, рисовал, пел и допелся до того, что его в Ла Скала пригласили.
Ну тут уж отец не вытерпел: какой вокал? Какие стату́и? Кому по наследству железные дороги и вся торговля перейдут? Тут как раз тётушка при смерти оказалась, и отец под этим предлогом вытребовал Саввушку в Россию.
О времени
Двойственность процесса: с одной стороны, время проходит сквозь нас, с другой – мы идём сквозь время.
Сергей Никитин сделал песню на стихи Кушнера: «Времена не выбирают, в них живут и умирают…».
ИЗВНЕ. Я как раз читала сейчас одну из последних книг Головачёва – «Извне». У него есть размышления о времени. Он даёт несколько определений: время как направленная энтропия, время как «процесс изменения геометрии пространства», как физическое поле. По мнению одного из ярких персонажей, физика Шапиро, процесс «квантовой пульсации возможностей».
Несколько лет я пыталась вжиться в мироощущение средневекового человека – на Руси. В XIV или XV веке, в ожидании и предощущении Конца Света. Этот человек был в моём представлении не безграмотный крестьянин, а из образованного сословия – монах или боярин-князь.
Онтологические константы той эпохи были иными. И главное в этой онтологии – время, представление о времени.
Переслегин говорит о трёх типах времени: метрическом (физическом), термодинамическом и онтологическом. Второе мы сейчас опускаем – это не про XV век.
Берём онтологию – тогда она была христианской.
Первое: время имеет начало и конец, когда настанет Конец Света и время прекратит свой бег.
Второе: время измеряется днями творения: шесть дней Господь творил – на седьмой решил отдохнуть.
Метрическое время любому земледельцу внятно: есть миг подъёма Солнца и его заката, время выгонять корову в поле и время загонять её и доить; есть фазы Луны, есть солнцестояния и равноденствия, время сеять и время жать. Есть рождение человека – и смерть его.
Метрическое время членимо на равные промежутки: день, месяц, год.
Как увязать онтологическое время с метрическим?
Это был важнейший вопрос Средневековья.
И решили его так: в Библии всё аллегорично, стало быть, путь будет один день творения равен тысяче лет. Шесть дней Господь трудился, создавал мир и людей. На седьмой день решил отдохнуть – и мы стали членить месяц (не сегодняшний календарный, а настоящий лунный) на четыре части – на седмицы: 28 разделить на 4.
Итак, Господь отдыхает, а люди трудятся на земле. Работают в поте лица своего, грешат, как же без этого. Вот настанет седьмой день – и тогда все пред Господом предстанут.
Семитысячный год придёт – это год 1492-й от Рождества Христова – и тогда-то начнётся. То есть кончится. И ждали этого года – страстно, истово. Ну как ждали? Отмечали все нестандартные, необычные события, смотрели – вписываются ли они в картину приближения Апокалипсиса. Чума и чёрная оспа очень даже вписывались. И бесснежный год, и последовавшая за ним засуха, и «трус земной» – землетрясение в Москве, когда почти достроенный Успенский собор рухнул, тоже вписались удачно.