– Достоевский, проводи гостью!
Достоевский с достоинством поднимается на лапы, ставит хвост трубой и идёт слева от меня по расчищенной дорожке в сторону музея.
Концепт Дороги
Путь.
Путе-шествие. Шед-ствие по пути. Чередование ход-/шед-.
Дорога.
Первое слово – исконно русское. Путь – он в просторе, в лугах, в полях.
Дорога – отсылает к индоевропейскому корню «дорг» со значением «дёргать, драть». То есть дорога – нечто, продёрганное, продранное в лесу.
И в то же время дорога странно связана с татарским, тюркским даруга. То есть человек, ответственный за сбор дани в улусе, и само направление этого сбора дани.
Наши, русские дороги – через степи и леса. Находить по приметам затерявшееся направление в бескрайности степей – и расчищать от завалов и поросли в лесах. Может, потому возникло фольклорное удвоение путь-дорога?
Есть выражение торный путь.
Есть торба – дорожная сума, котомка. Дорогу торят. Там, где путь из варяг в греки, где древнее Торопецкое княжество (мать Александра Невского была торопецкой княжной), есть река Торопа – индоевропейское tor up. Путь водный.
Тор – путь, направление, прокладываемое волей человека. Дорога подразумевает точку выхода и входа. Отправления и прибытия.
Следовательно, расстояние.
Расстояние существует лишь в корреляции со временем.
Помню: шли мы по Кавказу на Ворошиловские коши. На карте, в легенде, так и было написано: четыре часа. Не сколько километров, а сколько часов.
У Ивасей: «Менять часы на километры / В пропорции один к пяти».
В горах иные пропорции. В степях – тоже.
Расстояние и время – непостоянны. Они относительны.
И цивилизации, существующие в пространстве и времени, смещают центр тяжести: одни смещены к пространству, как Россия, другие – ко времени, как цивилизация Западной Европы.
Следующая составная часть концепта Дороги в русской культуре выражена картиной Васнецова «Витязь на распутье».
Точка бифуркации. Развилка. Ветвление пространства.
Часто мы пролетаем свою точку бифуркации, не замечая и вообще не задумываясь о ней, и потом, спустя время, оглядываемся назад и думаем: эх, если бы вот тогда я поступил иначе!
Глупец вообще не оглядывается и не думает.
Думает о пропущенной точке ветвления, то есть выбора, умный. Значит, в другой раз он попробует её распознать заранее. А витязь на распутье – мудрый. Он не проскочил мимо, он заметил этот камень с надписью, остановился, прочитал – и думает.
Если вы считаете, что это легко, – оглянитесь на свою жизнь. Это мудрость – вовремя заметить развилку.
Таким образом, в концепт Дороги входит понятие бифуркации, развилки, следовательно – выбора и возможной ошибки.
Шахматист просчитывает вперёд ходы. Он знает правила, знает, как может ходить та или иная фигура. Жизнь несёт в себе непредвиденные вводные. Какой путь будет верным? Ты в степи, и кажется естественным поставить походные шатры возле реки. Но вот ты, степняк, в горах – и ставишь шатры у реки. А в верховьях дожди, и ночью сходит селевой поток.
То, что кажется ошибкой сейчас, через десятилетия назовут Судьбой. Дальше идём – о самостоятельности выбора.
Это вообще дебри.
Обусловленность выбора – тут многогранник рассуждений.
Возвращаемся к точке выхода и входа.
Выход есть, а вот всегда ли будет станция прибытия? Может, эта дорога – не отрезок, а вектор? А если вектор не через одну судьбу, а через судьбы поколений?
Растеряев гениально поймал: «Подожди немного, русская дорога».
И Гоголь со своей птицей-тройкой, которая есть Русь, за спиной маячит. И Блок:
Дорога: намерение-интенция, цель и задача. Стратегия и тактика.
Если отправились в путь – то зачем?
Западный ответ конкретен.
Русский – «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».
И тогда результат будет – «вдруг откуда ни возьмись». Через концепт Дороги выходим на русский характер. Если он ещё есть. Деформируется, раскалывается, дробится, ветвится. Так остался ли ещё?
Вся русская литература – это Дорога.
Радищев едет из Петербурга в Москву.
Пушкин спустя тридцать лет едет ему навстречу. А потом ещё и в Арзрум. Александр Сергеевич – вот кто знал всю тогдашнюю Россию – от Кавказа и Крыма до Петербурга, от Молдавии до оренбургских степей. А Лермонтов? «Сквозь туман кремнистый путь блестит…»