Имплицитно – дорога присутствует везде.
«Горе от ума»: Чацкий приехал в Москву и уезжает.
«Вишнёвый сад»: Раневская приехала в имение и уезжает.
«Мёртвые души»: Чичиков приехал в город N и уезжает.
«Евгений Онегин»: приехал и уезжает.
Пьер Безухов: откровение приходит ему в дороге, когда он пленником идёт по русской земле вместе с Платоном Каратаевым.
И сам Толстой, ноги которого ступают по заскорузлой глине козельской земли, а вдали, за Жиздрой, маячит Оптина. И чертополох растёт несгибаемый.
И Некрасов:
И Тургенев с Некрасовым, исходившие с ружьями леса не столько в поисках дичи, сколько в поисках истины.
Путь-тор-дорога – поиск, искание места, Беловодья и искание Правды.
Абсолютное попадание в архетип – песня Анатолия Новикова на стихи Льва Ошанина, знакомая всем «Эх, дороги…»:
И высокая нота Рубцова:
Чего нет в русской Дороге – так это темы вознаграждения.
У Ланцберга: «И дело не в том, что отыщешь потом, / А в том, что подарит дорога».
Великие события Европы вершились в городах.
В России – на дорогах. Даже цари в пути рождались, как Фёдор Иоаннович. И даже битва за город оказывалась битвой за дорогу – как в Малоярославце в 1812 году.
И остаётся заданный Гоголем вопрос: Русь, куда же несёшься ты?
Цензура – мать порядка?
Статья
Даниэль В. ОРЛОВ
Даниэль Орлов, прозаик, родился в 1969 году в Ленинграде. Автор 5 романов и 2 сборников рассказов. Произведения переведены на большинство европейских языков. Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Живёт в Кронштадте.
Во времена, когда прошлое уже умерло, а будущее ещё не родилось, в обществе алхимически кипят самые разные идейные ингредиенты, а что получится в итоге – философский камень или ядовитый газ, одинаково вдохновенно неясно.
Переходные периоды – время, когда мир приходит в движение, – это всегда риск. Риск, что вместо Шекспира или Венедикта Ерофеева следующие поколения будут читать только одобренные инструкции к лекарствам от потери памяти, да и те по диагонали. Есть и немалый риск, что страна, как неудавшийся алхимик, отравит себя иллюзиями контроля. Именно в эти моменты цензура перестаёт быть инструментом «защиты традиций», превращаясь в бомбу замедленного действия. Она не склеивает трещины – она конопатит их жёваной бумагой и пеплом сожжённых книг.
Но как же часто в наши дни из самых разных социальных страт доносятся призывы к государству ввести цензуру!
Экспертами и просто неравнодушными людьми приводятся аргументы «за» и «против», которые в массе своей справедливы. Понятны опасения и понятны надежды, понятны сложности и понятны выгоды. Неравнодушие аудитории к этому вопросу очевидно. У старшего поколения есть опыт существования в подцензурном пространстве и свои резоны желать или опасаться; молодое же поколение лишено травматического опыта прошлого, но от этого не более объективно.
Попытаемся мысленно максимально удалиться от эмоциональных баталий внутри писательского цеха, подогреваемых читательским неравнодушием. Взглянем на проблему цензуры с иной точки зрения, попытаемся трактовать социальные процессы как метафоры процессов физико-химических: от взаимосвязей простейших элементов, т. е. «личностей», до взаимодействия глобальных «надсистем», таких как страны, континенты, экономические и политические блоки, которые осуществляются уже в планетарных масштабах. Предлагаю рассмотреть суть «цензуры» с точки зрения наиболее популярных синтетических дисциплин. Я попытаюсь использовать базовые принципы кибернетики, как их сформулировал Норберт Винер, общей теории систем Людвига фон Барталанфи и синергетики Германа Хакена. На полях социологии, например, я потопчусь немного в стороне от концепции «сетей доверия», а из теории информационной безопасности – как частного случая теории управления – украду концепцию фильтров.