Надсистема – это наиболее устойчивая система, стоящая выше по иерархии. Любое изменение в надсистеме влияет на подсистему, и наоборот.
Требования введения цензуры в области искусства и культуры – это требования введения не политической, а идеологической цензуры, что уже нонсенс для государства, в котором любая государственная идеология прямо запрещена конституцией. Цензура, впрочем, тоже запрещена статьёй 29-й. Приведу тут только несколько цитат из выступлений влиятельных персон.
• Виталий Милонов (депутат Госдумы) В интервью «Известиям» (2023) он заявил: «Мы должны защитить детей от информации, которая разрушает традиционные ценности. Это не цензура, это гигиена информационного пространства».
• Елена Ямпольская (глава комитета ГД по культуре) На парламентских слушаниях (2024): «Государство обязано оградить граждан от культурного мусора, который импортируется с Запада».
• Анна Кузнецова (уполномоченный по правам ребёнка) В интервью ТАСС (2023): «Контент, пропагандирующий нетрадиционные отношения, опасен для детей. Родители не справляются без господдержки».
Оставим пока юридические аспекты в стороне. Предмет нашего размышления – определить, насколько введение цензуры может оказаться вредным (полезным) в период смены структур для страны как надсистемы, на примере частного случая – цензуры в литературе и книгопечатной отрасли.
Прежде чем перейти к литературе, попытаемся обозначить роль цензуры с точки зрения пользы или вреда для формирования социальных связей. Разговор пойдёт на стыке обозначенных общественных и прикладных наук с известной долей абстракции. Так что всё последующее можно интерпретировать пока как некую умозрительную и небесспорную концепцию, провоцирующую на углублённое исследование, желательно с применением методов математического моделирования.
Эмоционально соглашусь с авторами ранее приведённых цитат, но только относительно ограничений доступа к информации для несовершеннолетней аудитории, поскольку введение соответствующих ограничений не вызывает противоречий относительно предлагаемого взгляда на проблему. Почему? Всё просто. Заложенные в детском возрасте паттерны в дальнейшем могут непредсказуемо и часто иррационально влиять на создаваемые уже зрелой личностью социальные связи, что априори угроза стабильности крупных социальных систем и в итоге всей страны как надсистемы.
Из бесконечного множества условно реализуемых вариантов развития событий охранительная бюрократия зачастую выбирает те, при которых просматривается наименьший потенциал образования новых социальных связей. Структурное, или, иными словами, «институциональное», сопротивление – это один из базовых процессов управления. В этом проявляются сторожевые и защитные функции системы. Термин «охранительство» не обладает ни положительной, ни отрицательной коннотацией. Это только обязательная функция стандартной системы. У Ричарда Пайпса и Стивена Уайта, к примеру, термин «охранители» часто встречается при анализе консервативных элит в работах по политологии и социологии России. Так или иначе, но это понятие неотделимо у нас в стране от консервативного дискурса.
В случае стагнирующей системы, признаками которой является чрезмерная, некомпенсируемая подверженность внешнему «гравитационному влиянию», новые социальные связи начинают формироваться стремительно. Чтобы не повлиять негативно на надструктуру, запускаются механизмы консервативного сохранения статус-кво, обычно в результате совокупного гравитационного воздействия на систему внешними системами (санкции, война, пандемия и пр.). Если бюрократия посредством своих условно свободных радикалов (аффилированных с ней персон, организаций, СМИ и т. д.) не успевает в эти вновь образуемые связи встраиваться, возникает ситуация предколлапса.
Для любого ответственного реформирования системы регуляции общества коллапс – это проигрыш. Это взаимное уничтожение и ренессансной деконструкции как предпроцесса, и существующей традиции. Второй радикальный исход – «квантование», т. е. переход всего общества на следующую ступень развития с выбросом вовне огромного количества энергии. Так, Октябрьская революция в короткий срок индуцировала глобальные мировые изменения, затронув все основные надсистемы.
Первого варианта никто из понимающих объективную природу общественно-экономических процессов не добивается. Для «традиции», которую можно назвать «реакционной», такой вариант развития событий даже более опасен, нежели перспектива понижения в иерархии связей, потому что гарантированно и безвозвратно реакция лишается доступа к ресурсам. Тогда как пассионарная, реформистская составляющая не только не достигает своих целей по замене одной иерархической структуры другой (пусть и более горизонтальной, но оттого не менее иерархической, дихотомия «монархия – демократия»), но и окажется в дальнейшем пожизненно лишённой общественного кредита доверия.