«Либеральными», кстати, их можно назвать так же условно, как и «литературными», ведь речь идёт об экономических интересах без каких-либо концептуальных оснований в смысле философском, художественном, общественном или моральном. Эстетизация эстетики, неизбежно пришедшая к конвейерному производству пишущих эскортниц при соответствующих коммерсантах-папиках, – такова основная формула производства на данном предприятии. Успех условной «редакции елены шубиной» строится не на глубоком понимании художественности и философичности произведений, не на отделении зёрен нравственности от плевел словесного сора, а на исключительно конъюнктурном чутье на потенциальные продажи. Эстетическая серость, продажи и продажность есть двигатель такого процесса и более ничего.
Экономически такая эстетизация неизбежно порождает идеологию «фаши» под любым «подливом»: либеральным, монархистским, консервативным и т. д. Благо декларируемое в дискурсах «подлива» при реализации неизбежно «фашизируется», причём созвучность наименования с шизофренией вряд ли можно назвать здесь совсем уж случайной. Сама система, где в основании лежит голая экономика, просто не может развиваться по пути этических приоритетов, точнее, приоритеты становятся формой без заявленного этического содержания – стратегией функционирования в поле экономики. В таком случае становится совершенно очевидным определение того, что на торговых прилавках называют «современная литература» – это функция в поле экономики, обычный, голый и безликий король «капитализм».
Каким же образом можно приблизиться к подлинному искусству в актуальном его выражении? Кажется, что мы можем обратиться к этической стороне творчества (об этом много, хотя и не всегда по существу рассуждал Иосиф Бродский), но это очевидный тупик, тот же путь, хотя и в другую сторону. Возможно, необходимо вообще изменить угол зрения и попытаться открыть более глубинную метафору для понимания актуальности в применении к смыслу и значению того, что мы называем сегодня словами «литература» и «литературный процесс»?
Действительно, понимать современные «литературу» и «литературный процесс» в категориях XX, XIX, XVIII и т. д. веков просто нет никаких оснований, тем более нет оснований пытаться эти категории «возрождать». Смена государственной формации предполагает в литературе не мимикрию под системные элементы, а эволюционный скачок. Тогда и только тогда появляются основания для включения литературы в широкий актуальный дискурс. С лингвистической точки зрения вполне уместным кажется обратиться к терминологии тех научных дисциплин, которые традиционно находятся в ином поле интеллектуальных изысканий – к естественно-научному терминологическому аппарату.
Особый интерес представляют философские концепты и терминология теоретической физики, которые уже начинают находить своё применение в литературоведении и дают объёмную картину происходящих процессов. Сам синтетический подход и освоение физико-теоретических концептов в области гуманитарных наук применяется в лингвистике (довольно широко), социологии (осторожно) и философии (активно). Но в литературоведении объект для дальнейшего продвижения должен быть соответствующим актуальному дискурсу, выражать собой основные тенденции и потенциальные цели развития.
Собственно, литература в широком смысле задаёт ритм и динамику всей системы языковых, а следовательно, и социальных взаимоотношений, где экономика – лишь механизм для общего движения системы к этико-эстетическим целям. Динамика развития такой системы может быть прослежена в терминах, например, гравитационной метафоры, где поле литературы представляет собой сосуществование объектов (художественных произведений и их дискурсов) как объектов различной степени массивности или вескости. Так становятся видны сама структура поля литературы и те провалы, которые существуют сегодня в актуальном дискурсе на данную тему.
Провалы могут быть как идеологического, так и культурологического характера. Но самое главное в том, что становятся понятны перспективы чрезмерной перегруженности каким- либо одним типом идеологического дискурса, будь он патриотического или иноагентского содержания – схлопывание самого дискурсивного пространства в некое подобие чёрной идеологической дыры, где уже невозможно вырваться к смыслу. Идеологическая чёрная дыра – это такое состояние произведений в поле литературы, где остаются лишь однородные пространства бессмысленных, лозунговых, конъюнктурных словосочетаний, из которых нет никакой возможности извлечь что-либо вообще, кроме самого факта наличия идеологической чёрной дыры.