Морской бриз ерошил мне волосы, а я представляла, как все это говорит моя мать. Вспоминала, как подолгу стояла, прижавшись к ее спине. Мама не любила врачей, никогда не ходила на осмотры, и, хотя во время менструаций у нее были ненормально сильные кровотечения и боли, она никогда не пыталась выяснить причину. Думаю, разговаривать с врачами и подробно рассказывать о своем здоровье было для нее невыносимо. На следующий день после похорон я открыла книгу, украденную из школьной библиотеки. Русалка потеряла голос и обрела человеческий облик. На что обменяла свой голос мама, я не знаю. Убирая в ее комнате, я вдруг поняла: а ведь ее ногами всегда были мои. И я решила в это верить.
Как я уже упоминала, меня почти все знакомые считали нелюбезной. На самом деле чаще всего я слышала в свой адрес что-то вроде: «Тебе совсем нечего сказать? Будь общительнее!» Затем мужчина цокал языком и поворачивался ко мне спиной, что, разумеется, лишь усугубляло ситуацию. Еще хуже я понимала концепцию женского обаяния, поэтому даже пьяный бывший муж в разговоре с барменшей назвал меня недружелюбной. Если мужчина на свидании со мной звонит другой женщине, а я тут же разрываю отношения, он непременно скажет: «Какая же ты холодная! Невозможно с тобой общаться!» — потом спрячет телефон в карман и уйдет.
Как стать дружелюбной и обаятельной, на спине у мужчин не написано, ну или написано на незнакомом мне языке. Может, я смотрю в будущее с излишним оптимизмом, однако мне кажется, что эта жизнь лишь одна из возможных, один вариант из бесконечного числа вероятностей, и порой случается разбить нос, запнувшись о камень. Для меня гораздо важнее слова, которые не были сказаны, но подразумевались. И навсегда ушедшее время, проведенное с матерью в молчании, между моим появлением на свет и днем, когда до меня добрались всякие «зачем» и «почему». В итоге каждый второй мужчина, с которым я встречалась, был пожилым. Люди на одно-два поколения старше оказывались, как правило, более терпимы. Сначала встречалась с мужчиной старше меня, потом с мужчиной своего возраста, потом с еще одним старше меня и так далее. В конце концов за третьего мужчину старше себя я импульсивно вышла замуж, развелась с ним из-за четвертого, а пятый взял у меня денег в долг. Так я и очутилась в Индии.
Однажды я провела целый урок на тему «О каком будущем вы мечтаете?». Студенты отвечали: «Хочу дом у моря и дорогую машину», «Хочу много зарабатывать», «Хочу на работу летать на крыльях». Только Деварадж решительно заявил: «Хочу жениться по любовь!» Объясняя, почему правильно сказать «по любви», я не могла отделаться от мысли, что его желание осуществить гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я спросила, у кого есть пара, и ни один из моих учеников не поднял руку. Более того, ни у кого из них не было ни малейшего опыта романтических отношений «по любовь».
Когда смотришь индийское кино, трудно себе такое представить, однако, со слов моих студентов, в начальной и средней школе мальчики и девочки могут свободно общаться, а вот если заговорят друг с другом старшеклассник и старшеклассница, им грозит строгий выговор от учителей. Даже в университетах совместного обучения девушкам и юношам беседовать запрещено, места в лекционных залах разделены на мужские и женские, а еще установлены камеры видеонаблюдения. Однажды Ганеша хотел познакомиться с приглянувшейся ему девушкой.
— Привет! Можно посмотреть твои конспекты прошлого занятия? — Он старался говорить так, чтобы не было видно дырку вместо выбитого зуба.
Не прошло и нескольких секунд, как его похлопал по плечу устрашающего вида охранник.
— На территории кампуса такое поведение не допускается, — строго произнес он.
На уроках японского языка мы разбирали конструкцию приглашения к действию и примеры предложений с ее использованием, например: «А не пойти ли нам вместе в отель?», однако для студентов, сидящих передо мной, все это было не более чем игрой, частью какого-то вымышленного мира — такой же фикцией, как симпатичные девушки из видеороликов в интернете. В реальности же все мои ученики не имели никакого сексуального опыта.