— Ясно… Я тоже был на той выставке. Наверное, как раз в твоем возрасте. — Мужчина вытер пот со лба и тоже улыбнулся.
— Извините, вы из Японии? — спросил я.
— Да. — Он кивнул. — А сколько тебе лет? Ты удивительно хорошо говоришь по-английски.
Я впервые встретил японца и даже разволновался.
— Мне пять. Я присматриваю за соседскими детьми. Мы с ними часто ходим к ближайшей школе и сидим у стены. Потому что там прохладно. Мы сидим под окнами кабинета английского, я слушаю разные слова и фразы, вот и научился. Повторяю английские предложения каждый день. Я под окном запоминаю все быстрее, чем ученики в классе.
— А, вот оно как… — удивленно протянул мужчина.
Он вдруг перевел взгляд на что-то позади меня, я обернулся и увидел столб черного дыма, поднимающийся от гхата впереди.
— Это у гхата Харишчандра. Дым от кремации, — пояснил я.
— Разве кремации проводят не у гхата Маникарника? Я слышал только про него.
— У Ганга есть два места кремации: гхат Маникарника и гхат Харишчандра. Маникарника больше и известнее, он расположен ближе к главному гхату, поэтому большинство туристов едут туда.
— Значит, обычно в Индии тело покойного сжигают, а пепел развеивают над Гангом?
— Верно. Во время сжигания душа поднимается на небеса вместе с дымом. В воду высыпают только кости. Воды Ганга очищают человека от грязи прошлого.
Пока я как мог объяснял, мужчина пристально смотрел на меня, как будто сопереживая, поэтому я вдруг выпалил:
— Послушайте… Я хочу устроить похороны матери! — В красках рассказав мужчине нашу историю, я добавил: — Если не найдем деньги, придется бросить тело матери в реку. Я хочу, чтобы ее кремировали. Прошу, дайте нам немного денег в долг, а я верну их, даже если на это уйдет вся жизнь!
Он задумался и после минутного молчания ответил:
— В долг я тебе не дам. Потому что тогда я рано или поздно начну на тебя сердиться. Лучше я их тебе подарю. На самом деле я тоже потерял маму… в том же возрасте, что и ты. А монета, — он указал на мою подвеску, — напоминает о ней. Мы с мамой вместе поехали на выставку „Осака Экспо“. Она уже долгое время лежала в больнице, и отец лишь иногда забирал ее домой. Выставка — мое последнее воспоминание о маме. К осколку Луны выстроилась длинная очередь, и я его не увидел, но папа купил мне памятную монету, такую же, как у тебя. Вскоре мама умерла, и я был просто… убит горем. Тебе, наверное, тоже тяжело.
Переполненный эмоциями, мужчина снова замолчал, лишь глядел на Ганг и подставлял ветру лицо. Затем он тихо произнес:
— Когда увидел твою монету, я не поверил своим глазам. Свою монету я берегу как самую большую драгоценность. В годовщину смерти матери я кладу ее на поминальный алтарь. Поэтому я уверен: наша с тобой встреча — не совпадение. Пусть твою мать похоронят как положено — в память о моей маме.
Я рухнул перед ним на колени и стал в знак глубочайшего почтения кланяться, касаясь лбом его ботинка. Мужчина смотрел с удивлением, а когда я наконец поднялся, сказал:
— Хочу тебя кое о чем попросить… Запомни одно японское слово — „куё“.
— Что оно значит?
— Дань памяти Будде, подношение умершему, которое делается от всего сердца, с искренними молитвами. Думаю, „куё“ для твоей матери станет подношением и для моей.
Затем он вручил мне деньги, которых с лихвой хватило на кремацию, и ушел, не оставив мне ни номера телефона, ни своего имени и адреса. Я по сей день благодарен тому японцу. Мама попала на небеса. И мне не пришлось становиться вором. Если бы мужчина не дал мне денег, я бы стал искать другую жертву. А украв одну сумку, пошел бы за следующей».
Вдруг раздался оглушительный звук тормозов, словно дребезжали петли на воротах старого амбара; обернувшись, я увидела, как желтый мотороллер рикши резко остановился на проезжей части моста. Полная старушка в сари, едва помещавшаяся в тесной кабине, протянула водителю сложенные купюры и вышла на тротуар; косы, украшенные заколками в виде белых цветов жасмина, подпрыгивали на ее широкой спине. Она добежала до обочины и начала копаться в вековой грязи пухлыми руками.
Когда я снова повернулась к Девараджу, его уже и след простыл. Мне стало немного не по себе: оказывается, я преподаю японский язык человеку, чья история достойна публикации в серии захватывающих романов. Тем не менее, если бы жители города Суйта префектуры Осака услышали, что памятная монета с выставки, проводившейся в их городе, долгие годы была сокровищем для индийского вора, они бы наверняка прослезились.