– Мальчишка!.. Почему не использовал Шуэт? Вызвал бы его, и дело с концом.
Сказать Францу было нечего, он лишь стоял, низко опустив голову.
– Прекрати, дорогой! Мальчик и без того весь изранен… – Мама обняла сына, продолжая плакать.
Сложно было поверить, что будущий наследник дома Веста терпел издевательства со стороны других учеников академии, таких же будущих рыцарей, как он сам. Отец вздохнул и впервые за долгое время закурил папиросу.
Не скажи я ничего, родители так и оставались бы в неведении. Франц сделал бы вид, что ничего не случилось, провёл бы в поместье одну ночь, а затем, взяв над своими эмоциями верх, отправился бы обратно в Кратье. Во всяком случае, таково было известное мне будущее. Но я не позволю ему воплотиться в жизнь.
Ради Франца, ради нашей семьи и ради меня самой.
События, разворачивавшиеся в соответствии с оригинальной историей, не выходили у меня из головы, и потому я предприняла ещё одну попытку вмешаться в сюжет. Тревога за будущее заставляла сердце бешено биться.
– Отец, матушка! Позвольте высказаться, раз представилась такая возможность, – произнесла я весьма громко, из-за чего родители тут же перевели взгляды на меня.
Я поднялась, подобрала с пола рубашку и накинула её брату на плечи: на обнажённое тело Франца, покрытое множеством ран и ссадин, было больно даже просто смотреть.
– Думаю, Францу жизнь в стенах академии Кратье не подходит, – поделилась я своим мнением, предварительно набрав в лёгкие побольше воздуха. – Вы ведь и сами знаете – по натуре он учёный. У него не тот характер, который нужен для становления рыцарем.
– Кайла, я всё прекрасно понимаю, – вздохнул отец, отказываясь слушать, – однако он должен встать во главе семьи. Академия Кратье основана по указу императорской семьи и находится под её покровительством. Наследник, намеревающийся возглавить род, обязан закончить именно её, и лишь тогда передачу титула признают официально.
Ответ был вполне ожидаемым, однако отступать я не собиралась:
– Среди членов Гардиана, рыцарского ордена империи, было немало выдающихся женщин. То же можно сказать и о роде Веста. Следовательно, стать рыцарем могу и я. – Решение было принято мной импульсивно, хотя в предыдущих поколениях среди рыцарей нашей семьи девушки действительно встречались, о чём я и напомнила отцу.
– Кайла, чтобы стать рыцарем, тебе следовало практиковаться с раннего детства. Ты же ни разу не держала в руках меч! Или я чего-то не знаю?
Отец был прав: я, Кайла Веста, за свои семнадцать лет к мечу даже не прикасалась, что уж говорить о тренировках. По крайней мере, в этой жизни дела обстояли именно так.
– Это так. Франц, расскажи сам, учёным ты хочешь быть или рыцарем.
Маркиз строго посмотрел на сына. Франц был очень застенчивым, а под грозным взглядом отца и вовсе растерял остатки своей уверенности. Я ткнула брата в бок и прошептала:
– Франц, вспомни, что я тебе говорила.
После того как попала в этот мир, я на протяжении трёх лет повторяла брату одно и то же:
«Правда думаешь пойти у отца на поводу и стать рыцарем?»
«Временами и людей убивать придётся!»
«Ты же ненавидишь насилие?»
Некоторые верят, что человек от рождения склонен к добрым поступкам, и Франц служил тому наглядным примером. Разговоры о заветных желаниях постоянно задевали брата за живое, а я продолжала разжигать в нём жадность, эгоизм, который в оригинальной истории он подавлял в себе годами.
«Наблюдать за птицами в лесу – одно удовольствие. Ты ведь мечтал изучать дикую природу!»
«Сам же говорил, что хочешь сидеть за книгами с утра до ночи. Твердил, что мир ещё исследовать и исследовать…»
«Ты, кажется, мечтал о тихой и мирной жизни?»
Губы его мелко дрожали.
«Живи так, как хочется тебе».
За всю свою жизнь Франц ни разу не перечил отцу и матери. Он был послушным и добрым сыном, любил родных, сопереживал всему живому и хранил твёрдую веру в необходимость помогать слабым. В оригинальной истории он даже не мог оказать сопротивления обижавшим его паршивцам и лишь безропотно сносил издевательства.
– Отец… – Брат заговорил, и родители замерли в ожидании. – К-как и сказала сестра, я… хочу стать учёным. Не готов я сражаться с людьми, не для меня это!..
– Франц…
Брат вынужден был набраться немалой храбрости, чтобы произнести эту пару фраз, ведь раньше он отцу и слова против сказать не смел. Я улыбалась, а Франца всё ещё била нервная дрожь, но теперь ему, кажется, стало намного легче. Он наконец перестал отводить взгляд и во время разговора смотрел родителям прямо в глаза.