– Где лошади?
– Стой, дорогая, не торопись. – Дедушка положил руку мне на плечо. Он был взволнован не меньше моего, но старался не показывать этого. – Ты уже давно не садилась верхом, могла и подзабыть что-то. Пусть Эргин поможет тебе.
Я не могла спорить с этим, поэтому мы вместе двинулись в сторону конюшни.
– Посмотрим, что сделает наша бандитка, когда тебя увидит? – пробормотал дедушка, а я про себя повторила: «Что? Бандитка?»
В конюшне было около десяти лошадей. Несколько жеребят только-только родились. Осмотрев с азартом всех коней, я спросила:
– С кем же мне тут надо познакомиться?
Надеюсь, нас эта бандитка с себя не скинет.
Конюх открыл дверь одного из загонов и сказал:
– С гюналовской. Она бандитка с самого рождения.
Я замерла. У папы что, была своя лошадь?
– Я просто понять не могу, чего она такая непослушная. Совсем не похожа на своего хозяина, – продолжал рассказывать конюх.
Я посмотрела на дедушку и с надеждой спросила:
– Это папина?
– Да. Она родилась незадолго до отъезда Гюнала. Твой отец присматривал за ней, но на моей памяти они только раз вместе выезжали. И то, твой отец не смог ее оседлать. Она только рядом с ним была спокойной, твоему папе это нравилось, конечно, – весело сказал дедушка. – Познакомься-ка с ней. Только близко не подходи. Если она снова разнервничается…
– Я хочу попробовать, – неожиданно для себя выпалила я.
Конюха развеселила моя храбрость, он сделал жест, чтобы я подошла ближе.
– Только будь осторожна, – сказал он и приблизился к стоявшей в углу лошади. – Наша девчонка людей не любит. Да и животных тоже.
Когда я увидела на черной лошади коричневые пятна, мое сердце быстро-быстро забилось. Я впервые стояла так близко к живому существу, которое помнило папу, принадлежало ему.
Однако, в отличие от меня, лошадь совсем не обрадовалась гостям и всячески это нам показывала, постоянно нервно двигаясь назад-вперед. По звукам, которые она издавала, я поняла, что нас здесь видеть не хотят, но все равно не смогла удержаться и приблизилась к ней. Я хотела сделать то, чего не получилось у папы: оседлать эту лошадь.
Я подняла руку вверх и мягким, как мне казалось, голосом произнесла:
– Привет.
Ляль, кажется, от этого пользы никакой не будет. Может, дать ей морковки?
Когда я сделала шаг к ней, она топнула передней ногой. Кажется, лошадь готовилась броситься в мою сторону. Дедушка попытался оттянуть меня назад, но я уверенно сказала ему:
– Все хорошо. Если она кинется, я убегу.
Конюх попросил меня быть осторожной:
– Встань-ка немного поодаль, дай ей время привыкнуть к тебе.
Он положил перед ней сено? Но строптивая лошадь продолжала сверлить меня глазами.
Но так же нельзя вести себя с дочерью хозяина!
Дедушка нервничал, опасаясь, что в любую секунду может что-то произойти:
– Это плохая идея. Иди сюда, давай лучше познакомим тебя с другой лошадью.
Я не двинулась с места, не давая ему обмануть себя.
– Ну же, не упрямься, – раздраженно сказал дедушка.
Неужели эта лошадь пошла характером в дедушку?
Не обращая внимания на его слова, я сделала еще шаг по направлению к лошади.
– Как ее зовут? – спросила я, и лошадь тут же заржала.
– Сиа, – ответил дедушка.
Я широко улыбнулась. Все-таки папа был неисправим.
– Хэй, Сиа! – позвала я, но лошадь посмотрела так, будто хотела убить меня на месте. – Я вроде как твоя подружка. Я дочь Гюнала.
Сиа заржала еще громче.
– Я твой друг, – сказала я и сильно топнула ногой.
Дедушка взволнованно предупредил:
– Внучка, близко не подходи к ней!
Говорят, что собака лает, но не кусает. Интересно, можно ли то же самое сказать о кобыле, которая ржет?
Ляль, может, поговорим о подобной ерунде в другое время, например, когда нам не будет грозить опасность?
В тот момент, когда я приблизилась еще немного, Сиа почти встала на дыбы. Но я не испугалась и подошла к ней. Сиа замерла. Волнение от того, что я вот-вот прикоснусь к лошади, принадлежавшей папе, оказалось сильнее страха. Я протянула руку. Дедушка с конюхом приказали мне остановиться, но я их не послушала. Сиа громко дышала. Только я собиралась коснуться ее гривы, как она резко мотнула головой. Я уже собиралась было подумать, что она социофоб. Но я не испугалась и протянула к ней ладонь. А когда коснулась ее, она резко вздрогнула и отошла. Она не заржала и перестала вести себя так, будто собиралась броситься на меня. Моя смелость, казалось, шокировала ее.
– Не так резко, дорогая, – прошептал дедушка.