В ушах у меня звучали слова брата: «Когда я сделал что-то, что огорчило тебя?» и вопрос Карана: «Простишь ли ты меня однажды?»
«Как? – хотелось мне прокричать им в ответ. – Как вы могли так поступить со мной? Вы все заодно. Зачем вы разорвали меня на части?»
Мои рыдания эхом разносились по кухне. Когда Озлем ушла, чтобы отвлечь Ягыза Эфе, услышавшего мой голос, я еще больше разревелась, затем с силой потерла лицо. Все, Ляль. Не смей больше плакать из-за них.
– Не смей! – Я прижала руки к шее, которая горела огнем. Было трудно дышать.
Неужели моя жизнь будет идти так же?
Я резко встала, не обращая внимания на головокружение. Мне нужно было прийти в себя. После того случая в первый раз я чувствовала себя так плохо. Однако это было нормально.
– Ты в порядке? – взволнованно спросила Озлем. Я кивнула и неровными шагами пошла в ванную комнату. Сев на унитаз, я продолжила плакать, надеясь, что это будут последние пролитые мной слезы.
Другие люди меня не исцелят. Мне необходимо было сдержать данное себе обещание. Я должна была оправиться.
Я умылась и вышла из ванной. Боль, которая осталась там, больше не имела места в моей жизни. Я, конечно, еще буду плакать, может быть, снова развалюсь на части, но с каждым разом буду вставать сильнее себя прежней. Страдания делают человека сильнее, ведь так?
Бегающий по дому Ягыз Эфе громко кричал: «Я самый большой!» Было непонятно, что именно он имел в виду, но я восхищалась его энергией. Даже за завтраком он не сидел на месте, а когда мы готовили кекс, не спускался со стола и носился потом по дому с кусочком лакомства во рту.
Я устала, пока смотрела за ним. Может, поспим?
Я собиралась поехать в ресторан. Уже три дня я находилась в Анкаре, но только сегодня почувствовала, что более или менее пришла в себя. Мне очень помогла моя дорогая подруга Озлем. Она дала мне почувствовать, что всегда будет рядом, от этого мне стало легче.
Когда я рассказала ей обо всем пережитом, она плакала, злилась и чувствовала ненависть не меньше меня. Я попросила сказать мне, если я не права, на что она сильно рассердилась:
– Разве ты заставила их лгать?
Озлем была права.
– Что бы ни случилось, выслушай их и иди своей дорогой, – сказала она позже, и я согласилась. Мне казалось все предельно ясным, но я не собиралась наказывать их без суда и следствия. Я намеревалась со всеми поговорить.
Даже со своим палачом.
Надевая пальто, я бросила взгляд на Озлем.
– Ваш дом как раз по пути в ресторан. Если ты не на машине, давай я вас подвезу? Может, вы и в ресторан со мной пойдете?
Мне было недостаточно одной встречи с ними, чтобы полностью утолить свою тоску по Озлем. Я хотела, чтобы они были со мной и никуда не уходили.
Ягыз Эфе одобрил мою идею аплодисментами:
– Да! Да! Поехали тоже!
– Меня дома ждет тонна дел. К тому же с Ягызом Эфе нужно доделать домашние задания. – Озлем взяла сына на руки и поцеловала. – Да, сынок? Ты делаешь свою работу, а я потом стараюсь исполнять твои пожелания.
Я улыбнулась им обоим. Мне не хотелось нарушать планы Озлем.
– Ладно, тогда в другой раз пообедаем вместе. А сегодня пока так, – согласилась я.
Нехотя я проводила их. Сразу после ухода Озлем ко мне пришел Решат. Должно быть, его интересовало, куда я собралась уезжать.
– Привет, Решат. Как дела? – улыбнулась я.
Он был старше меня и не хотел, чтобы я обращалась к нему в традиционной уважительной форме. Мне разговаривать с ним так было не очень удобно. Однако на «вы» мы друг к другу не обращались. По крайней мере, с ним у нас такой проблемы не было, чему я оказалась очень рада.
– Все хорошо, – Решат наклонил голову. – Ты как? Поедешь куда-то?
Мы двинулись в сторону моей машины.
– Да, заеду в ресторан. Угостить там вас кофе? Кстати, вы обедали? – спросила я.
Как эти мужчины вообще жили снаружи? Вместе с Решатом их было четверо.
Я говорила дедушке, что не хочу, чтобы меня сопровождало много человек. Он отправил со мной в Анкару тех, кому больше всего доверял. Но мне было жаль их, ведь они постоянно стояли на улице.
Решат улыбнулся и открыл мне дверь: