Я нервно улыбнулась. Ариф заметил это и тут же добавил:
– Ладно, я все сделаю.
Вынув телефон из кармана, он нажал несколько раз на экран и поднес телефон к уху.
– Те, кто стоит перед рестораном, пусть отойдут на сто метров, – сказал Ариф, будто спрашивая разрешения. Я посмотрела прямо на него, но он тут же отвел взгляд. – Спасибо.
Он положил трубку.
Я холодно взглянула на него.
– Ариф, ты, кажется, не понял. – Я положила локти на стол, соединив ладони. – Ты можешь здесь сидеть, потому что с тобой у меня нормальные отношения. Но тех, кто сейчас стоит на улице, я видеть не хочу. Ни одного. Потому что у меня проблемы с их начальником. Я от него ничего не хочу. Не хочу ни его людей видеть, ни того, чтобы он как-то меня охранял… Я понятно объяснила?
Я заметила, что мое серьезное выражение лица его удивило. Если ему казалось мое поведение ненормальным, то ему следовало вспомнить о том, что мы все пережили.
Не ответив мне, он опять взял в руки телефон. Я, сощурившись, следила за его движениями.
– Уходите, – сказал на этот раз авторитарным голосом Ариф.
«Только что он обращался к Карану».
От этого у меня скрутило живот. До сих пор мне становилось плохо от того, что я не знала, где он. Ариф положил телефон в карман и слегка наклонил голову.
– Извини, йенге, – сказал он немного раздраженно. Потом вдруг сжал губы и стукнул себя кулаком по лбу. – Да чтоб мне рот зашили!
Я улыбнулась этой его вспышке раздражения.
– Почему ты такой нервный? Ты ведешь себя так, словно мы совсем с тобой не знакомы, – «мы их совсем и не узнали, но ладно». – Пожалуйста, расслабься. Поедим вместе?
Я не была голодна, но хотела, чтобы он поел.
Ариф застенчиво улыбнулся.
– Сена мне кое-чего принесет сейчас. Я не голоден, но она настояла, и я уступил. – Лицо Арифа покраснело. На душе у меня стало тепло от того, как он произносил имя Сена.
Ариф придвинулся к столу.
– Как ты? – искренне спросил он.
Врать мне было ни к чему.
– Стараюсь оправиться. А ты?
Было ясно, что мой ответ его не очень-то удовлетворил. Он посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что происходит у меня в душе.
– Потихонечку, – очень тихо ответил Ариф.
Интересно, какая у этого великана зарплата? Мне почему-то кажется, что Акдоганы жадные.
Не произноси их имена!
Почему? Они нам что, сниться после этого будут? Или мне сказать «сама знаешь кто»? А, Ляль?
Я с трудом удержалась от того, чтобы на собственные же реплики не закатить глаза. Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку стула.
– Кто из вас приехал в Анкару?
В глазах Арифа, который явно не ожидал от меня такого вопроса, читалось удивление. На миг он застыл на месте. Мне казалось, он думал о том, не сказать ли мне правду.
– Брат и я, – ответил он так тихо, что я его еле расслышала. Он поерзал на стуле. – И еще…
Я подняла брови в ожидании продолжения фразы.
– И еще Альптекин, – выпалил Ариф.
Человек, который разбил мне бровь, тоже приехал. Прекрасно!
Я начала постукивать пальцами по своей руке. Потом стала трясти правой ногой, отчего стол тоже начал дрожать. Подняла одну бровь. Стараясь не выдавать своего раздражения, я спросила:
– Зачем вы приехали?
Всем своим видом Ариф показывал, что этот разговор со мной стал для него полной неожиданностью. Он, наверное, думал, что я его выгоню и вообще не стану с ним общаться. Иначе он заранее подготовил бы ответы на эти вопросы. Он походил на студента, вбежавшего на экзамен в последнюю минуту. Он даже вспотел.
Ариф хотел было что-то сказать и даже открыл рот, но тут пришла Сена и спасла его от необходимости отвечать на мой вопрос. Она поставила тарелку на стол и села рядом со мной. Кажется, Ариф, даже как будто немного расслабившись, сделал глубокий вдох. Пока эти двое сладко улыбались друг другу, я поняла, что, наверное, была тут лишней. Я посмотрела на Арифа.
– Зайди ко мне, когда поешь, ладно? – спросила я и увидела, как Ариф напрягся.
– Ладно, – ответил он, и я встала из-за стола.
Зайдя в кабинет, я закрыла его изнутри. Вдруг ворот моего свитера показался мне невыносимо узким, хотя на самом деле он был достаточно свободным. Я оттянула край ткани. С того самого момента, как я увидела Арифа, внутри у меня появилось неопределенное чувство, которому я никак не могла дать название. Все тело напряглось, шею свело, лицо горело.
Я открыла окно. Я желала только одного – чтобы холодный воздух остудил все внутри, потушил этот пожар. Сделала глубокий вдох. Какое-то время я сопротивлялась, но теперь больше не хотела этого делать, не могла. Я собиралась смотреть ему в глаза и ждать, пока он все расскажет. Я сделаю это не для него, а для себя. У меня не было сил больше жить, размышляя о причинах их поступков.