Увидев, что я никак не отреагировала на его слова, Каран продолжил:
– Той ночью тебя ошибочно приняли за другого человека и ранили. – Он на мгновение замер, заметив что-то в моих глазах. – Альптекин. Это я отправил его туда. Это был единственный способ вытащить его из того состояния, в котором он находился. Я попросил его понаблюдать за машиной, которая крутилась вокруг дома. Это я виноват.
В его голосе звучала горечь. Плечи Карана опустились под тяжестью вины.
Он словно хотел получить от меня наказание. Я постаралась понять его. Он думал, что был причиной ошибки, которую совершил его брат. Считал себя виноватым, потому что именно он отправил его туда. Я так не думала, но он не мог об этом знать.
Каран все-таки обманул меня, солгал. Зачем он скрыл правду?
От напряжения у меня заболела голова. Я должна была как можно скорее закончить этот разговор. Я больше не могла это терпеть.
– Мы не знали, что ты сестра Ясина. Мы вообще были не в курсе, что у него есть сестра, – сказал он беспомощно. – Когда мы узнали, что ранили именно тебя, то собирались все тебе рассказать, но…
В его глазах я увидела, как десятки тайн, скрытых за этим его «но», вонзаются, как пули, в мое доверие.
– Но, – снова начал Каран. Он выглядел так, будто ждал, что я вот-вот рассержусь и отчитаю его. – У Ясина были свои опасения. Он хотел держать тебя в безопасности. Он попросил нас защищать тебя, не рассказывая правду. У него были свои причины, и я не мог ему возразить. Я должен был делать все, что говорил брат женщины, о судьбе которой я не имел права принимать решения.
Он с трудом сглотнул. Он так сильно сжал пальто, что костяшки его пальцев побелели.
– Не пойми меня неправильно, я не виню Ясина. Просто если бы он приказал мне что-то сделать, я бы послушался. Да, это было неправильно. Да, это никак не оправдывает меня, однако после того, как мы причинили тебе боль, я не сказал ему ни слова.
Я понимала, Каран пытался, не обвиняя Ясина, объяснить, что причиной всем этим событиям стал все-таки мой брат. Если Каран был настолько внимателен, что не стал плохо отзываться о моем брате при мне, как он мог мне лгать? Он противоречил сам себе.
Стараясь не показывать своих чувств, несколько раз я все же утопала в его глазах. И именно его взгляд заставлял меня приходить в себя. Стенания человека, ожидающего прощения, слышало только мое сердце.
После нескольких секунд молчания он сказал:
– Если бы я знал, что буду испытывать такие эмоции по отношению к тебе, то постарался бы помешать этому.
Он не сказал, что именно чувствовал. Почесав затылок, Каран посмотрел на меня из-под ресниц, и я осознала, что он ждал моей реакции.
Он уже должен был понять, что, если не скажет ничего напрямую, мы не отреагируем.
– Я много раз хотел рассказать тебе правду. Или пытался держаться подальше от тебя. Но не смог, прости.
В моей памяти тут всплыли его слова: «Здесь никто тебе не друг. Следи за своими действиями, ты здесь ненадолго. Никто не обязан быть твоим другом». Меня передернуло. В тот день Каран пытался провести между нами черту, и я не понимала почему. Сейчас, оценивая наше положение, я видела, что ему не удалось это сделать.
Когда мы потянулись к нему, чтобы поцеловать, он произнес: «Не время».
Я подумала о постоянной дилемме, которая была у него внутри, о том, как его тянуло ко мне, но он пытался сдерживаться. «Какую же из своих ошибок я смогу исправить?» – сказал он мне тогда. Может быть, если бы не случившееся с Артуром, если бы Ариф не назвал меня «йенге», если бы я не стала искать причины всего этого, обращать внимание на нестыковки в поведении Карана, мое сердце не было бы так сильно разбито? Может быть, я бы просто молча покинула тот дом, не влюбившись в него? Это и есть то, что называют судьбой… Все обернулось эффектом домино и обрушилось на нас.
Смог бы Каран так сблизиться со мной, если бы я держалась от него подальше? Но откуда мне было знать, что все произойдет именно так. Меня тянуло к нему так же, как и его ко мне. Цепочка случайностей, перевернувшая нашу жизнь, стала для нас судьбоносной.
Тем не менее я не могла понять, почему он мне солгал. Если бы Каран сказал правду до того, как стало слишком поздно, возможно, я бы меньше страдала. Правда, что я узнала от дедушки, которого считала врагом, могла бы причинить мне меньше боли, открой мне ее Каран.
– Я расскажу тебе о том, что убивает меня, – сказал в тот день он и отложил наш разговор до ночи. Не осознавая того, он этой фразой накинул веревку на наши шеи.
Я глубоко вздохнула и, нарушив затянувшееся молчание, спросила: