— Но буду.
— Ну, я надеюсь на это. Я не хочу ненормально маленького ребенка.
— Твой рост метр девяноста, так что, с научной точки зрения, я буду просто огромной.
— 195.
— Что?
— Ты сказала, что мой рост метр девяноста. Но я метр девяноста пять.
Я смеюсь, а он нет.
— Ты это почувствовала? — внезапно спрашивает он. Взволнованно.
— Чувствую что… о. Да. Ты тоже это чувствуешь?
— Да. — Он кивает, бросая взгляд вниз, на мой живот, когда я чувствую еще одно небольшое движение. — Да, — повторяет он тише. — Срань господня.
— Ему — или ей — кажется, нравится пинать по ночам, — говорю я. —Или ... когда ты рядом.
От выражения лица Кита становится трудно дышать. Такое чувство, что мое сердце расширяется, сдавливая легкие. Выражение его лица переполнено нежностью. Яркий, но в то же время притягательный, подобный солнечному лучу.
— Вау, — шепчет он, когда получает еще один удар по ладони. — Манго очень сильный.
Я хихикаю, тая от удивления и восхищения в его тоне.
— Ты же знаешь, что в какой-то момент нам придется называть ребенка как-то иначе, чем фрукт, верно?
— Было бы легче выбрать имя ю, если бы мы знали, что у нас будет...
— Я хочу, чтобы это был сюрприз, — говорю я.
— Хорошо. — Он капитулирует, как и в кабинете доктора Бейли.
Они могли бы сообщить нам пол на двадцатинедельном осмотре, но я не хотела знать. Я до сих пор не знаю. Наверное, должна, учитывая, что эта беременность была достаточно неожиданной. Но есть что-то особенное в том, чтобы узнать это в момент первой встречи с ним или с ней.
Мы лежим вот так, Кит лежит на спине, а я использую его как подушку. Мой бугорок лежит между нами, рука Кит частично прикрывает его.
Он сдвигается, чтобы выключить лампу.
— Ладно, хорошо. Я останусь, раз ты так просишь.
— Это не я напросилась.
— О, я знаю. Я помню, как звучат твои просьбы.
Его губы касаются моих волос. Я расслабляюсь рядом с ним, напряжение покидает меня. Он теплый, крепкий, уравновешенный и... твердый.
Вспышка жара заливает меня.
— Не обращай внимания, — говорит он мне. — Просто... давно это было.
— Как давно? Типа, целую неделю назад? — Я поддразниваю. Мой голос легок, но на сердце тяжело.
Я верю ему — что с женщиной снаружи ничего не произошло. Я бы даже предположила, что он ни с кем не был с тех пор, как мы поговорили на моих ступеньках, а это было намного больше недели назад. Но даже известие о том, что прошло уже пару месяцев, обеспокоило бы меня. Я не хочу думать о нем ни с кем другим — никогда.
— Конечно, — легко соглашается Кит. — Целую неделю, плюс те двадцать четыре, что ты беременна.
Я... ошеломлена этим открытием. Он соблюдает целибат с тех пор, как мы переспали? Забудьте наш разговор на лестнице. Это означает, что у него не было никого другого с августа, за несколько недель до того, как он даже узнал, что я беременна.
— Неужели?
— Я никого не хочу. Я хочу тебя. Если ты думаешь, что это ново или временно, то это не так. — Он ерзает под простыней, его искренность накрывает меня, как еще одно одеяло. — С Новым годом, Коллинз.
— С Новым годом, Кит, — шепчу я.
35
Кит: Дыня.
Кит: Насколько велика дыня? Я видел ее только разрезанной.
Коллинз: Достаточно большая, чтобы ни одна из моих вещей не налезла.
— Для вас недавно доставили посылку, мистер Кенсингтон, — говорит мне швейцар, когда я вхожу в вестибюль. — Она была слишком большой, поэтому я приказал перенести ее в ваш коридор.
— Спасибо, Сэмюэль, — говорю я, заходя в лифт. Пока он поднимается, я отправляю сообщение Башу.
Кит: Ты готов?
Сегодня воскресенье, но мне пришлось зайти в офис, чтобы подготовиться к завтрашней поездке в Финикс. У меня встреча с несколькими членами правления газеты, с которой мы ведем переговоры. Восемь часов пути ради часовой встречи. Я должен быть рад такой возможности, но я немного боюсь поездки.
От Баша не приходит немедленного ответа.
Я вздыхаю. Он дома на зимних каникулах, снова ночует у меня, и раздражен, что я сказал ему, что ему нужно съехать к завтрашнему дню. Коллинз не только переезжает ко мне через несколько дней, но и Баш сейчас спит в комнате, которая будет детской. Если он продолжит дуться во время ужина, у папы возникнут подозрения.
На моем этаже открываются двери. Я отрываюсь от телефона, пораженный увидеть моего отца, стоящего в коридоре.
— Привет. Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я. — Я думал, мы с Башом встретимся с тобой в ресторане.