— Значит, мой отец отдал мне эту компанию, чтобы я не приобретал их?
Оливер снова хихикает.
— Он хочет посмотреть, какое решение ты примешь. Сделка может быть правильным решением. А может и нет. Решать тебе. Кит, Крю дал тебе эту компанию, потому что ожидает, что ты станешь следующим генеральным директором «Кенсингтон Консолидейтед». Я тоже. Доверяй своим инстинктам, и все будет в порядке.
Я киваю.
— Так и сделаю.
Он поворачивается, чтобы уйти, затем оглядывается.
— Кстати, твой дедушка знает об этой... э-э... ситуации.
— Который из? — Осторожно спрашиваю я.
— Зная Хэнсона, они, вероятно, оба уже знают. Но Артур точно в курсе.
— Папа рассказал ему? — Я немного рад, что мне не придется этого делать. Но я предполагаю, что дедушка заставит меня заплатить за то, что я не проинформировал его, сделав наш первый разговор на эту тему особенно неудобным.
Оливер заливисто смеется.
— Нет, Крю определенно намеревался поручить тебе вести эту дискуссию с отцом. Папа был тот, кто рассказал мне.
— Тогда как дедушка узнал?
— Мое предположение? Он проработал в этой компании сорок три года. Он нанял половину людей, у которых кабинеты на этом этаже, и все они — сплетники.
Я стону.
— Чудесно.
Я знал, что новость неизбежно распространится по компании, но не осознавал, что она уже распространилась.
— Он спросил, девочка это или мальчик.
— О. — Не тот вопрос, который, как я предполагал, задал мой дедушка. — Мы, э-э, ждем рождения малыша.
Оливер улыбается.
— Мы тоже ждали. Я с нетерпением жду встречи с ним или с ней, даже если это заставляет меня чувствовать себя очень старым из-за того, что у моего племянника будет ребенок.
Я улыбаюсь в ответ.
— Спасибо, дядюшка.
— Я снова твой босс, Кит, — говорит он и выходит из моего кабинета.
44
Я пересчитываю папки в последний раз, облегченно выдыхая, когда убеждаюсь, что все они учтены. Распечатка копий для передачи в архив, их сортировка, а затем разложение по этим папкам заняли у меня большую часть прошлой недели. Если бы одна из них волшебным образом пропала, у меня больше не было бы времени искать замену.
Я разношу папки на стола адвокатов, затем складываю дополнительные блокноты и ручки стопкой в конце стола, чтобы они были доступны при необходимости. Все организовано и учтено; к тому же, я опережаю график на десять минут. Я облегченно выдыхаю, поворачиваюсь к двери конференц-зала и замираю.
Айзек, кажется, тоже ошеломлен, увидев меня, что исключает любую возможность того, что он намеренно выследил меня. На нем шерстяное пальто, лицо раскрасневшееся от холода, как будто он только что вошел с улицы.
Мы смотрим друг на друга. Его волосы короче, и у него подстриженная борода.
— Привет, Коллинз. — Он заговаривает первым, поправляя и без того натянутый галстук.
— Привет, Айзек.
Еще пристальнее.
Я удивлена, увидев его, но это притупленный шок. Энергия, необходимая для поддержания этого, уже иссякает. Мне все равно, что он здесь. И меня не волнует, что мне все равно.
— Ты... ты здесь работаешь? — Он оглядывает пустой конференц-зал.
— Да.
Айзек ожидал, что я расскажу подробнее. Забавно наблюдать, как он пытается придумать, что еще сказать.
— Я здесь для дачи показаний Хэндлера, — наконец заявляет он.
Я киваю.
Я не обратила пристального внимания на название фирмы, представляющей интересы ответчика. Но даже если бы я узнала работодателя Айзека, я не уверена, что мне пришло бы в голову, что он будет одним из присылаемых ими юристов, даже зная, что сейчас он работает в Нью-Йорке. Его фирма такая же крупная, как «Брэдфорд, Нэш и Монро». Шансы на то, что наши пути пересекутся, были ничтожны.
Странно видеть его. Вообще, но особенно в Нью-Йорке. Этот город изменил меня. Я другой человек, чем была, когда уехала из Чикаго. Может быть, сильнее, но не в очевидном смысле. Я более уверена в себе, в своем выборе. Я не беспокоюсь о том, чтобы сделать правильный выбор.
— Я искал туалет, проходил мимо и увидел тебя здесь, — объясняет он. — Я не... э-э... не ожидал тебя увидеть. — Айзек снова дергает себя за галстук. Он нервничает и чувствует себя неловко, а меня это не беспокоит. — Прости, Коллинз. Ты так и не дала мне возможности сказать, что...
Я фыркаю, позволяя себе небольшую язвительность.