— Ну, ты был занят собираем одежды в кабинете моей начальницы. Мне показалось, что было неподходящее время для долгих объяснений.
Айзек чешет бороду.
— Верно. Да. Хотя мне жаль.
— У меня дела. — Я направляюсь к дверному проему, который он загораживает, не осознавая, что один из стульев скрывает мой живот, пока глаза Айзека не опускаются и не расширяются.
На мне одно из милых платьев для беременных, которые купили мне Скарлетт и Лили, оно подчеркивает мои новые формы, а не скрывает их.
— Вау. Я… вау. Ты быстро забыла меня.
Слова оскорбительны. Но его тон обиженный.
— Ты упростил мне задачу.
Даже если бы он не изменял, я не думаю, что страдала бы по нему. Мне нравился Айзек, но я никогда не любила его. Теперь я знаю это наверняка, испытав все настоящую любовь.
Айзек вздыхает.
— Я знаю.
Я жду, но он не двигается.
— Ты загораживаешь дверной проем, — заявляю я.
— О... Точно. Извини. — Он делает шаг влево, освобождая выход. — Чего бы это ни стоило, я сожалею, Коллинз. Я очень, очень сожалею.
Я бросаю на него взгляд, убеждаясь, что он видит мою искренность.
— Я не знаю.
И ухожу.
Я на середине сонаты, когда слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Мое сердце подпрыгивает, хотя руки остаются твердыми. Мои пальцы продолжают находить нужные клавиши, но я нажимаю на педаль на секунду позже, чем нужно. Затем я слышу его шаги, приближающиеся к гостиной, и торопливо пробегаю последние строки на странице, чтобы обернуться и увидеть его.
Его пиджак брошен на спинку дивана, и он закатывает рукава своей рубашки.
— Привет, — говорю я высоким голосом, смущающе задыхаясь. — Ты дома.
— Я дома, — подтверждает он, закатывает один рукав и принимается за другой. — Правой или левой?
— Правой, — решаю я. — Прошлой ночью я играла левой.
— Хорошо. — Он целует меня в макушку, затем наклоняется, чтобы дотянуться до клавиш. Он дважды повторяет вступительные аккорды «Heart and Soul», прежде чем я вступаю под аккомпанемент более высокой октавы.
Наше исполнение длится на несколько минут дольше, чем во время вчерашнего проигрыша. Когда Кит попросил меня научить его игре на фортепиано, я подумала, что мы возьмет пару уроков, и он в конце концов потеряет интерес. Но теперь это наша рутина. Как только он приходит домой, мы играем что-нибудь вместе. Сейчас моя любимая часть дня.
— Так держать, партнер, — говорит он мне, опершись локтем на стойку, прикрывая зевок рукой.
— Ты не перепутал ни единой ноты, — отвечаю я, наклоняясь ближе, кладя голову ему на плечо. — Ты поздно вернулся домой.
— Я знаю, извини. Я просматривал отчеты и потерял счет времени.
— Все в порядке. Я просто скучала по тебе.
— Я тоже по тебе скучал. Эйприл еще не придумала правильную систему сортировки моих отчетов.
Я закатываю глаза.
— Как тебя жаль.
Он хихикает, заправляя прядь волос мне за ухо.
— Как прошло в суде?
Я немного напрягаюсь.
— Все прошло, э-э, нормально.
— Нормально? И все? Ты говорила об этом последние две недели.
— Дача показаний прошла хорошо. Дело в том... Айзек был там.
— Айзек? Твой бывший, Айзек?
— Да. Он был одним из адвокатов другой стороны. Я столкнулась с ним в конференц-зале.
— Он проделал такой путь до Нью-Йорка? — Спрашивает Кит.
— Нет. Сейчас он живет здесь. Еще осенью он перевелся из Чикаго в Нью-Йорк.
— Вы, ребята, наверстали упущенное, да? — Тон Кита осторожный, взвешенный, и я вообще не могу сказать, о чем он думает.
Я выпрямляюсь, чтобы видеть выражение его лица. Также контролирую себя.
— На самом деле, я уже знала о переводе. Девушка его друга написала мне об этом несколько месяцев назад.
— Несколько месяцев назад?
Я киваю.
— На Хэллоуин.
Он колеблется, прежде чем спросить:
— Ты поэтому так расстроилась той ночью?
— Нет. Я… нет. Возможно, мне следовало упомянуть об этом, но я расстроилась не из-за этого. Я не была в восторге, узнав, что он переезжает сюда, но я подумала, что шансы на то, что мы когда-нибудь встретимся, были... невелики.
Кит проводит большим пальцем по подбородку.
— Видимо, ты ошиблась.
— Я рассказываю тебе только потому, что ты спросил, как прошел мой день, и он был частью моего дня. Другой причины нет.
— О чем вы говорили?
— Ни о чем. Он тоже не ожидал меня увидеть. Он извинился. Сказал, что сожалеет о том, как все закончилось.
Кит усмехается.
— Я сказала ему, что не сожалею, потому что не верю. Я не думаю, что у нас получилось бы в долгосрочной перспективе, даже если бы он не изменял. Но я не уверена, что переехала бы в Нью-Йорк, если бы он не изменил мне — по крайней мере, не тогда, когда это сделала я, и я действительно рада, что переехала в Нью-Йорк именно тогда.