— Нет. Если бы я так думал, я был бы более громогласен в своих возражениях. Я находил Айзека... снисходительным, среди прочего.
—Но тебе нравится Кит.
— Да. — папа улыбается. — Кит мне очень нравится.
— Потому что...
— Потому что у меня такое чувство, что ты здесь из-за него.
— Он подтолкнул меня поговорить с тобой, — признаю я. — Но я здесь, потому что я ... потому что я скучаю по тебе. Ты причинил боль не только маме. Ты причинил боль мне. Ты причинил бы боль Джейн, если бы она узнала об этом. И я никогда не понимала, как ты мог это сделать. Особенно сейчас. — Я кладу руку на живот.
— Это была ошибка, — снова говорит он мне. — Я знаю, что это ужасное объяснение, и я не пытаюсь оправдываться. Я изо всех сил старался загладить свою вину, и если бы я знал, что ты… Я бы хотел, чтобы ты сказала мне раньше. Но я рад, что ты сказала сейчас. И я надеюсь… — Его голос срывается. — Я надеюсь, что однажды ты найдешь способ простить меня.
Я смотрю вниз на свои колени. Или на то, что раньше было моими коленями. Все, что я действительно могу видеть сейчас — это мой живот.
— Ты ... сейчас занят?
— Нет, — быстро отвечает он.
— Мне нужно в туалет. Но после, может быть, мы могли бы пойти пообедать?
Он кивает.
— С удовольствием, Коллинз.
— Хорошо. — Я поднимаюсь, морщась от спазмов в животе. Наверное, все еще малыш протестует против длительной поездки. Стоять немного помогает. — Я сейчас вернусь.
Я оставляю сумку в кабинете отца и направляюсь по коридору туда, где, как я помню, находится туалет. Все три кабинки пусты. Я быстро справляю нужду. Когда я возвращаюсь к раковине, меня снова охватывает судорога.
Я преодолеваю последние пару футов, хватаясь за раковину и заставляя себя делать глубокие вдохи, пока смотрю на линолеум. Напряжение заканчивается, и я расслабляюсь. Я мою руки, тянусь за бумажным полотенцем, и в тот же момент мой живот снова сжимается.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока не ощущаю во рту медный привкус крови.
Черт, мне больно. Паника сжимает внутреннюю часть моей груди, когда мне снова приходится схватиться за стойку. Это, должно быть, схватки Брэкстон-Хикса, верно? 18 мая только через то недели. Боль усиливается, а не уменьшается. Здесь нет часов, и я слишком напряжена, чтобы помнить, что означают разные интервалы времени.
Я в двух часах езды от дома. От моего врача. От Кита.
Я в двух часах езды от Кита.
Моя грудь кажется слишком сдавленной, как будто она сжимается, в то время как мои легкие расширяются. Если я не рожаю, у меня определенно паническая атака.
Дверь распахивается, и в туалет заходит девушка, отправляющая смс. Она выглядит молодо, вероятно, первокурсница или второкурсница, и бледнеет, когда видит, как я тяжело дышу рядом с раковиной.
— Профессор Тейт, — выдыхаю я. — Ты можешь позвать профессора Джеральда Тейта? Его кабинет... — Меня прерывает стон. — Дальше по коридору.
Девушка кивает и убегает.
Начинается еще одна схватка, и я сгибаюсь пополам. Я не могу родить так быстро, верно? Некоторым женщинам требуются часы — дни — чтобы родить. Я не хочу быть одной из тех матерей-героинь — женщин, родивших в лифте, ресторане или на парковке. Я хочу нормальные роды, которые превращаются в скучную историю. На больничной койке, в окружении стерильного оборудования и обученных медицинских работников. И Кита. Я очень, очень хочу, чтобы Кит был рядом.
Дверь снова открывается.
— Коллинз? — Появляется мой отец.
От девушки не осталось и следа. Я не виню ее за бегство. Я сама хотела убежать.
— Кажется, у меня схватки, — выпаливаю я.
Я жду, что папа скажет мне, что это не так. Что еще слишком рано, и сегодня ничего не произойдет.
Он этого не делает.
Вместо этого он говорит:
— Я отвезу тебя в больницу.
47
— У нее схватки. — Я говорю это, как только папа берет трубку. Прежде чем у него появится шанс сказать «привет», «Как дела» или «веселой субботы».
Это ужасающая суббота.
— Что?
— У. Нее. Схватки. — Я перестраиваюсь в другую полосу, игнорируя противный сигнал, когда человек позади меня протестует.
— Уже? В «Манхэттен Дженерал»? Доктор там? Что они говорят? — Папа быстро задает вопросы.
— Она в Коннектикуте. Она поехала навестить своего отца, и я... — Снова гудки. — Я доберусь туда так быстро, как только смогу.
Я не думаю, что есть хоть один закон дорожного движения, который я не нарушил за те десять минут, что прошли с тех пор, как я в панике покинул «Флиннс». Слава богу, что Камден редко подвозит меня по выходным, потому что я никак не мог справиться с его версией быстрой езды. А его машина намного медленнее моей «Ferrari».