Торн Андерс на несколько секунд опережает его.
Я сохраняю вежливую улыбку на лице на протяжении всего этого мучительно долгого процесса.
— Это, э-э, я полагаю, бесплатный бар? — Пот блестит на лбу Джозефа, когда он нерешительно протягивает чек мне, самому богатому человеку комнате.
— Я знаю, — подтверждаю я весело. — Приятно было поговорить с тобой.
Джозеф снова моргает, и это движение напоминает мне сонную сову, прежде чем я поворачиваюсь и направляюсь к бару, установленному в противоположном углу зала. С небольшой долей везения я смогу избежать его до конца вечера.
— Поговорим позже, Крис! — кричит Джозеф, когда я уже выхожу из зоны слышимости, последнее слово произносит громче всего. Несомненно, это попытка продемонстрировать нашу ложную дружбу.
Я сжимаю кулак, мну в руке новенькую купюру.
На самом деле, это он сам виноват. Я ненавижу, когда меня зовут Крис. Все, кто меня знает, об этом осведомлены и зовут меня Кит.
— Макаллан. Без льда, — прошу я бармена — того же самого парня с причесанными волосами, который обслуживал меня и Джозефа, сунув морщинистую сотню в банку для чаевых, в которой была только десятка, когда он отвернулся, чтобы налить мне напиток из одной из бутылок, стоящих за импровизированной барной стойкой.
— Что ты сделал с Торном? — Флинн Паркс, мой лучший друг, появляется рядом со мной. Он смотрит в сторону места, где я оставил Джозефа.
На его лице улыбка.
— Он выглядит… сбитым с толку. Больше, чем обычно.
— Я попросил его одолжить денег.
— Зачем, черт возьми? — спрашивает Флинн.
Я опираюсь локтем о стойку, чуть не задев стопку коктейльных салфеток, чтобы не так бросаться в глаза, когда смотрю влево.
— Чтобы поиграть в Робина Гуда.
Флинн один раз качает головой.
— Слава богу, ты пришел. Я боялся, что вечеринка будет скучной.
— Она и скучная.
Флинн уговорил меня прийти сегодня вечером, потому что хотел в последний раз развлечься с летней стажеркой, которая работала здесь на рецепшене. До тех пор, пока я не заметил Коллинз, я очень сожалел, что согласился. Это не просто конец лета, это мой последний уик-энд свободы. В понедельник я начинаю работать в «Кенсингтон Консолидейтед». Я — новый сотрудник компании и ее будущий генеральный директор. Не хочу драматизировать, но жизнь, какой я ее знаю — с небольшой долей ответственности и большим количеством удовольствий — скоро закончится.
— Ваш напиток, сэр.
Я благодарю бармена, прежде чем он переходит к обслуживанию блондинки, которая появилась с другой стороны от меня. Она заказывает Апероль Шприц, а затем начинает откровенно трахать меня глазами.
Я хорош в сексе. Я спал со многими женщинами, и каждая из них воспевала, точнее, восторгалась мной. Но в последнее время секс стал скучным. Пустым и предсказуемым. Мы общаемся. Я покупаю ей выпивку. Мы общаемся дальше. Я говорю, что не ищу ничего серьезного, и она соглашается. Мы трахаемся. Она просит мой номер. Я повторяю, что не ищу ничего серьезного. Конец. Счастливого конца не будет.
И это не потому, что я не верю в любовь.
Потому что я так хочу.
— Это была Перри? — небрежно спрашиваю я Флинна.
Он вздыхает.
— Черт. Да. Я должен поздороваться. Хочешь пойти со мной? Чтобы было не так неловко?
— Ты ведешь себя как чья-то влюбленная подружка, — говорю я, а затем отталкиваюсь от бара.
Флинн фыркает, когда мы поворачиваем налево, к высокому столу, за которым стоит Перри. Они разбросаны по всей комнате, чтобы люди могли поставить напитки и съесть закуски, которые раздают.
— Откуда тебе это знать, Кенсингтон?
— Мне не нужно прыгать с Эмпайр-Стейт-Билдинг, чтобы понять, что «Кенсингтон Консолидейтед» придется искать нового протеже. — Хотя им не придется долго искать. Половина членов совета директоров все равно предпочтет моего брата Себастьяна.
Мой лучший друг усмехается.
— Не позволяй дамам слышать, как ты сравниваешь обязательства с смертным приговором, приятель. Это может испортить настроение.
— Тебе еще многое нужно узнать о женщинах.
Некоторые из них обратили на меня внимание, потому что я никогда не был в серьезных отношениях. Они хотят быть теми, кто сможет сказать, что изменили меня, приручили. И я получаю неслыханное удовольствие, позволяя им пытаться. Флинн улыбается.
— Твоя сестра с этим не согласится.
Я фыркаю. Большинство моих друзей когда-то приставали к моей сестре, но я никогда не вмешивался. Я знаю, что такое лицемерие.
— Ее герцог может приказать обезглавить тебя, Паркс. Исторически сложилось так, что за океаном к наказаниям относятся очень серьезно.