Я снова киваю.
– Да.
Кит наклоняется вперед, опершись локтями о стол. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула, из-за чего слишком легко заметить очертания его плеч и бицепсов под жесткой хлопчатобумажной рубашкой на пуговицах.
– Знаешь, ты могла попросить меня о работе.
Я напрягаюсь, хотя уже была готов к этому моменту. Одно дело – перед Лаурой. Но я не ожидала, что Кит продолжит разыгрывать фарс, что мы совершенно незнакомые люди, когда мы одни.
– Когда?
Я смотрю, как на него влияет это слово. Я знаю, что влияет, потому что Кит даже не моргает. Он не дразнит, не шутит и не симулирует замешательство. Он ждал этого момента так же, как и я. Он ждал, чтобы увидеть, что я тоже думаю об этой ночи.
– Ты хочешь притвориться, что этого никогда не было?
Вопрос задан как ни в чем не бывало, его типичная шутливая манера поведения все еще заметно отсутствует.
– Я хочу притвориться, что этого никогда не было, – подтверждаю я.
– Хорошо.
– Хорошо, – эхом отзываюсь я. – Если, э…э, если Сэйди вернется, должна ли я...
– Она не вернется. – Кит открывает одну из папок на своем столе. – Дай мне знать, если у тебя возникнут какие-либо проблемы с переносами.
– Хорошо.
– Спасибо.
Он больше не поднимает глаз, пока я не выхожу из комнаты, и я говорю себе, что не разочарована.
9
– Крайняя слева.
Голова Коллинз резко поворачивается в мою сторону, конский хвост хлещет ее по плечу, когда она поспешно встает.
– Что?
Я покидаю дверной проем и иду вглубь склада.
– Ты ищешь папки, верно? Верхняя полка, слева.
Она приподнимает бровь.
– Откуда ты это знаешь?
– Ты принесла такую же. –Я киваю в сторону единственной папки, зажатой у нее под левой рукой.
– Нет, я имею в виду, откуда ты знаешь, где хранятся папки?
Я подхожу к отделу ручек и открываю коробку с моими любимыми, вытаскиваю две штуки и засовываю их в карман.
– Потому что я неделю был сам себе ассистентом. Как ты думаешь, кто занимался оформлением документов, пока ты не начала работать?
– Я думала, у тебя была временная помощница или что-то в этом роде.
– Ну, ты ошиблась. – Я ухмыляюсь. – Я очень разборчив в том, с кем я работаю.
– Угу. Ты известен своим... утонченным вкусом.
Моя улыбка становится шире, когда я закрываю коробку.
– Ты пришел сюда за ручками? –Похоже, она относится к этому факту с большим подозрением.
Может быть, потому, что я забаррикадировался в своем кабинете на весь день. Я даже не вышел на ланч; мне его доставили.
– Мои любимые закончились, а моей ассистентки не было на рабочем месте. Так что, да, я зашла сюда за ручками. Сколько тебе нужно? – Спрашиваю я, подходя к ящикам с папками.
– Тебе не нужно этого делать, –быстро говорит Коллинз.
– Я знаю. Я делаю все, что хочу, помнишь?
– Помнишь что? – Она наклоняет голову, на ее лице застывает безмятежная улыбка.
Черт, неужели мне нравится эта девушка? Мне нравится, что уже поздно, и мы одни, и она все еще полна решимости вести себя так, словно встречи, которая, как я точно знаю, ей понравилась, никогда не было.
Я был олицетворением респектабельности с тех пор, как она начала здесь работать. И, черт возьми, как же я скучаю по тому, чтобы раздражать ее. Меня так тошнит от этого терпеливого, отработанного выражения ее лица.
– Мой дедушка знаком с заведующим отделением неврологии в манхэттенской больнице, – говорю я ей, – если ты захочешь проверить свою избирательную амнезию. Сколько папок?
Коллинз быстро моргает. Мое предположение? Она пытается решить, воодушевит ли меня наказание.
– Твои проблемы с памятью становятся все хуже, да?
Она смотрит в потолок. Вероятно, молится о терпении.
– Двадцать, – выдавливает она сквозь зубы.
– Сейчас возьму, – бодро отвечаю я.
Я считаю вслух, пока не набираю нужное количество, затем направляюсь к двери.
Она спешит за мной.
– Я могу их отнести.
– Ты очень бережно относишься к своим папкам, – заявляю я, замедляя шаг, чтобы она могла догнать.
Я слышу раздражение. К счастью, улыбка сходит с моего лица к тому времени, как она равняется со мной.
Пока мы идем, автоматически включается свет. Все столы, мимо которых мы проходим, пусты.
Получение кабинета на этом этаже равносильно тому, чтобы стать партнером в юридической фирме. Это цель, к которой стремишься, достижение, после которого можно уйти на покой. После долгих лет работы большинство других сотрудников стараются успеть домой к ужину со своими семьями.
– Здесь тихо, – комментирует Коллинз, оглядываясь по сторонам. – Здесь всегда так?