Может быть, у меня и нет аппетита, но моему организму нужно топливо.
Со мной все будет в порядке, – пытаюсь я уверить себя.
Я беременна, а не умираю. Тысячи других женщин беременны именно в этот момент. Женщины делают тот же тест, что и я, надеясь на этот результат.
Тугой узел в моей груди немного ослабевает. Перспектива важна. И… У меня есть варианты, которые не заканчиваются тем, что я становлюсь матерью. Высокомерно — абсурдно — я никогда не думала, что аборт или усыновление – это выбор, который мне придется обдумывать.
У меня есть работа, а значит, деньги и медицинская страховка. Безопасность, если я сохраню беременность.
За исключением того, что… Я не могу сохранить свою работу. Я не могу продолжать работать в «Кенсингтон Консолидейтед».
Мой мозг защищал меня — или, может быть, он просто слишком потрясен, чтобы осознать, — что в этом уравнении есть вторая переменная. Это не было непорочным зачатием, и я была только с одним парнем с тех пор, как мы с Айзеком расстались весной.
Я не просто беременна. Я беременна ребенком Кита Кенсингтона.
Кит – плейбой-миллиардер.
Кит – брат Лили.
Кит – мой новый босс.
Электрический чайник выключается, тихий щелчок едва слышен.
Я слишком занята, вспоминая все решения, которые привели к этому моменту. Мне не следовало соглашаться на работу в «Кенсингтон Консолидейтед». Мне не следовало подниматься в номер Кита. Мне не следовало идти на ту вечеринку в Хэмптонс. Мне не следовало надевать светлое платье в тот вечер.
Этого бы никогда не случилось.
Но я не могу изменить ни одно из прошлых решений.
Я беременна от Кита Кенсингтона.
Независимо от того, сколько раз я повторяю эту безумную фразу в своей голове, шок отказывается проходить. Это самая безумная вещь, которая когда-либо происходила со мной, и это моя новая реальность.
И мне нужно, чтобы шок прошел, потому что мне нужно решить, что, черт возьми, с этим делать. Завтра мне предстоит встретиться с Китом на работе, из-за чего я и так нервничала из-за нашего последнего разговора. То, что он стал моим боссом после нашей летней интрижки, было достаточно плохо. Но сейчас я беременна. Я ношу с собой доказательства того, что это произошло, и если я останусь беременной, это станет очевидным.
Произнести эти слова кажется невозможным. Я пытаюсь в относительной тишине своей квартиры. Они вырываются внятным шепотом. Я не могу представить, как говорю их кому-то. И я не знаю, как рассказать об этом Киту.
Узел в моей груди снова затягивается.
Я не обязана никому рассказывать, – напоминаю я себе. Это могло бы остаться тайной — моей тайной — навсегда.
Но это не похоже на решение. Никакого облегчения не наступает, когда я рассматриваю возможность прерывания беременности. Не говоря уже об уколе вины из-за того, что я приняла это решение, не посоветовавшись с Китом.
Наконец я заливаю кипятком пакетик с ромашкой, прежде чем отнести кружку чая на диван. Пар окутывает мое лицо ароматной дымкой, отчего меня клонит в сон. Или, может быть, мое тело просто израсходовало весь адреналин, который оно способно вырабатывать на данный момент. Беспокойство выматывает.
Я сворачиваюсь калачиком на диване, обхватив руками горячую керамику. Одну руку опускаю, теплой ладонью прижимаюсь к моему плоскому животу.
Я не готова иметь ребенка. Восемь месяцев – это, пожалуй, недостаточный срок, чтобы подготовиться к переменам в моей жизни.
И я серьезно сомневаюсь, что миллиардер, который обрюхатил меня во время секса на одну ночь и который проводит выходные на вечеринке в Вегасе, захочет стать отцом.
Что оставляет меня... где?
15
Сегодня на ней темно-зеленый блейзер. Вчера была сиреневая блузка. В понедельник темно-синий кардиган.
Я не знаю, когда я начал составлять каталог нарядов Коллинз. Я никогда сознательно не думал об этом. Но каждое утро, проходя мимо ее стола, я делаю мысленный снимок. В течение дня я думаю о ней, сидящей возле моего офиса. И к концу дня я запоминал ее образ.
– Доброе утро, Коллинз, – приветствую я.
Она отрывает взгляд от экрана компьютера, когда я останавливаюсь возле ее стола.
– Доброе утро, Кит.
– Похоже осень наступает, – констатирую я.
Погода. Я заговорил о погоде, как неоригинальный идиот.
Коллинз кивает.
– Да. Хорошо, что мне больше не придется одеваться, чтобы согреться.