Сегодня она одета во все голубое. Небесно-голубая блузка, аккуратно заправленная в темно-синюю юбку-карандаш.
И она не одна. Она идет с блондинкой, которая улыбается и кивает и выглядит смутно знакомой. Я уже видел ее в офисе раньше, но не могу вспомнить ее имени.
От моего внимания не ускользает, что обычно Коллинз приходит на работу рано и одна, но сегодня она появилась вовремя и в сопровождении. Она также демонстративно не смотрит в мою сторону. Блондинка замечает меня первой, ее глаза расширяются, когда она замечает, что я стою прямо там, куда они направляются.
– Доброе утро, Коллинз, – приветствую я.
Выражение лица Коллинз остается бесстрастным, когда она кивает в знак приветствия.
– Доброе утро. – Она бросает взгляд на свою спутницу. – Марго, ты знакома с Китом Кенсингтонтоном? Моим, э-э... нашим боссом?
– Не думаю, что нас когда-либо представляли официально. – Марго с лучезарной улыбкой протягивает мне руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться с вами, мистер Кенсингтон.
– Кит, пожалуйста. И мне с тобой тоже приятно познакомиться. – Мой взгляд возвращается к Коллинз. – Мне нужно поговорить с тобой в моем кабинете.
Она ставит свою сумку на деревянную стойку, идущую по периметру ее стола.
– Сначала мне нужно проверить сообщения, чтобы проверить если ли что-нибудь срочное.
Я стучу костяшками пальцев по дереву.
– Это срочно.
Брови Марго приподнимаются на дюйм. Коллинз никак не реагирует.
Я знаю, что веду себя как властный тиран. Неразумный начальник. Но прошедший час, проведенный за разглядыванием часов, истощил мое ограниченное терпение до предела.
Я вздыхаю.
– Пять минут?
Спина Коллинз напрягается, когда она соглашается:
– Пять минут.
Когда я сажусь обратно за свой стол, у меня остается восемьсот сорок три непрочитанных электронных письма.
Я выпиваю половину своего кофе, прежде чем нажимаю на самое свежие. Хуже всего то, что я работал все выходные. Не очень эффективно, так как я был отвлечен событиями пятничного вечера, но достаточно, чтобы их число было намного больше, если бы я этого не сделал.
Мне все еще нужно ответить на восемьсот сорок электронных писем, когда дверь моего кабинета открывается и входит Коллинз.
Я сажусь прямо и поправляю запонки на манжетах.
– Присаживайся, – предлагаю я, указывая на два кожаных кресла напротив моего стола.
– Я постою, спасибо.
Я хмурюсь и наклоняюсь вперед, опершись предплечьями о край стола. Коллинз прижимает листок бумаги к своей юбке-карандашу, но отсюда я не могу прочесть, что на нем написано.
– Я звонил тебе на выходных.
Как только я произношу эти слова, я сожалею о них. Я не так хотел начать этот разговор — с обвинений. Но я хочу, чтобы она знала, что я пытался начать этот разговор раньше. Что у меня не были отличные выходные, что они были мучительными.
Она не хмурится. Но и не улыбается.
– Я отвечаю только на личные звонки по выходным.
– Это был личный звонок, Коллинз.
– От моего босса, который, должно быть, узнал номер моего мобильного из справочника компании.
Я прочищаю горло.
– Ну, я звонил не по работе. Я звонил по поводу... — Слово «ребенок» не выходит. – Не могла бы ты, пожалуйста, присесть?
Я не хочу говорить об этом на работе. В моем кабинете, который раньше был кабинетом моего отца, чувствую себя слизняком, который скрывает интрижку от своей жены или что-то в этом роде. Но я не могу вести себя нормально весь день, пока она сидит в дюжине футов от меня. Нельзя оставлять все в таком состоянии ни на секунду дольше.
Она не выглядит взволнованной, но Коллинз садится. Снова присаживается на самый краешек подушки, но все же садится.
Я выдыхаю.
— Я просто хотел сказать...
Мой телефон начинает звонить, пронзительный звук обрывает меня.
Я жду, пока он перейдет на голосовую почту. Он переходит, затем сразу же звонит снова.
– Ты должен ответить, – комментирует Коллинз. – Вероятно, это важно.
– Лучше бы так тому и быть, – рычу я.
Я не хотел огрызаться на нее. Я пытаюсь извиниться, и это получается ужасно. У меня не только вылетели из головы все мои тщательно подготовленные вопросы, но и кажется невозможным вести непрерывный разговор. Вот почему я хотел провести его где-нибудь в другом месте, на выходных.
Мой телефон замолкает. Затем тут же начинает звонить в третий раз.
Я провожу ладонью по лицу, испытывая искушение швырнуть эту чертову штуковину в угол.
– Наверное, это из-за заседания правления.
Мой взгляд переключается на Коллинз.