– О. Нет. Это не то, что я…я оставлю его. Я имела в виду, у меня есть план. Я собираюсь вернуться в Нью-Хейвен. Я уже подала документы на несколько должностей администратора в Йельском университете, и в следующие выходные мы с сестрой осматриваем апартаменты. Моя мама предложила присматривать за... ребенком летом, а затем пару дней в неделю, как только начнется осенний семестр, в кампусе будет детский сад. Я что-нибудь придумаю.
Сначала я испытываю облегчение. Такое огромное облегчение.
А потом? Я взбешен.
— Ты планируешь переехать? В город, до которого ехать 2 часа? Когда ты собиралась поделиться со мной этой ужасной идеей, Коллинз?
Она свирепо смотрит на меня.
— Ужасная идея? Я делаю тебе одолжение.
– Что за одолжение забирать у меня моего ребенка?
– Да ладно тебе, Кит. Твоя жизнь – практически бесконечная вечеринка. Ты ездишь на выходные в Вегас. Ты ходишь на модные вечеринки с шампанским и икрой. Ты спишь со светскими львицами и, вероятно, живешь в пентхаусе и летаешь на частном самолете. Я не критикую, я констатирую факты. Ты молод, горяч, одинок и безумно богат. Почему бы тебе не наслаждаться этим? Ты не можешь сделать перерыв на смену подгузников, а потом попасть под арест в Монако за кражу яхты...
– Это случилось единожды, и мне было шестнадцать.
Я бы предпочел подразнить ее из-за того, что у нее вырвалась слово «горячий», чем защищать свое почти криминальное прошлое, но это не принесет мне никаких очков в колонке «Ответственный взрослый».
Я наклоняюсь ближе и продолжаю:
– У меня хорошая работа. У меня своя квартира, и тот факт, что это пентхаус, просто означает, что там много места. Я «безумно богат», как ты выразилась. И меня вырастили двое замечательных родителей. Несколько бурных лет жизни не лишают меня права заводить ребенка.
– Я этого не говорила. Но ты знаешь, какие они? Они неряшливые, шумные и требовательные. Они – постоянная ответственность. Ты не можешь этого хотеть.
Вау. Когда Коллинз сказала, что ничего от меня не ждет, она действительно имела это в виду.
– Хотел ли я иметь детей? Я не знаю. Честно говоря, я никогда не думал об этом до пятницы. Но мы сейчас говорим не о гипотетическом ребенке. Мы говорим о нашем ребенке. Я собираюсь стать отцом. И я стану отцом. И тебе, блядь, следовало спросить, Коллинз, прежде чем предполагать, что это не так.
– Ну, молчание и «черт» не означали особого энтузиазма по поводу такой перспективы.
– Что ты сделала, когда узнала? – Спрашиваю я.
Ее губы слегка изгибаются. Этот крошечный изгиб немного ослабляет напряжение.
– Я просидела на полу в ванной два часа.
– Я был шокирован, Монти. Не сильно шокирован. Просто... шокирован. Попросить меня сесть было правильным решением.
На этот раз она одаривает меня широкой улыбкой.
– Я знаю.
– Ты рассказала своей семье? – Осторожно спрашиваю я.
Должно быть, так оно и было, если она строила все эти планы по возвращению в Коннектикут.
– Да.
– Как подробно?
– Версия для школьников . Хотя тот факт, что у нас был секс, явно подразумевался.
Я выдавливаю улыбку.
— Они знают, что я часть «нас»?
– Нет. Я просто заверила их, что ребенок не Айзека.
Наш официант снова появляется, чтобы принять наши заказы. Я даже не заглядывал в меню, но я ел здесь достаточно, чтобы точно знать, чего хочу.
Коллинз тоже еще не заглядывала в меню, поэтому она удивляет меня, говоря, что готова сделать заказ.
Я хмурюсь, когда она заказывает только салат, но ничего не говорю, пока официант не уходит.
– Это все, что ты хочешь?
– Да. Тот, кто назвал недомогание «утренней» тошнотой, категорически не разбирался в ней. Или, может быть, мне просто повезло. У меня, скорее, тошнота на весь день.
Я хмурюсь еще сильнее.
– Это нормально? Ты говорила об этом своему врачу?
– Да, и еще раз да. Предположительно, мне станет лучше, когда закончится первый триместр. До тех пор я просто буду питаться солеными крекерами.
Я киваю, делая мысленную пометку попросить принести в комнату отдыха немного крекеров.
— Ты хочешь переехать домой, Коллинз?
Она теребит салфетку, избегая моего взгляда.
– Я не знаю. В некотором смысле, так было бы проще. Другим это показалось бы побегом. Я собираюсь стать... мамой. Пришло время повзрослеть. Не переезжать домой и не полагаться на родителей. Но реальность такова, что я не знаю, какого черта я делаю. Я почти никого не знаю в Нью-Йорке. И жить здесь намного дороже, чем...
– Тебе не нужно беспокоиться о деньгах, Монти.