— Спасибо.
Я направляюсь на кухню, когда она исчезает в коридоре, вытаскивая две тарелки из шкафчика и ставя их на столешницу. Я достаю контейнеры из пакета с едой на вынос, раскладываю ее, затем иду по коридору и стучу в закрытую дверь.
— Коллинз? Ты хочешь...
— Секундочку, — прерывает она.
Дверь открывается секундой позже, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отреагировать, пока наблюдаю, как она натягивает толстовку и выбивает волосы из-под воротника.
Это означает, что ее волосы распущены. В последний раз, когда я видел ее волосы распущенными, они были разметаны по белым простыням.
И Коллинз Тейт, стоящая в моем доме, одетая в мою одежду, с моим ребенком в животе? Это разжигает какое-то первобытное собственническое желание, о существовании которого я никогда не подозревал.
Я чувствовал ревность, видя ее с другими парнями, но у меня никогда не было на это никакого реального права. Думаю, что и сейчас нет. И все же до конца наших жизней у нас будет общий ребенок. Связь, которую ничто — ни время, ни расстояние, ни любой другой барьер — не может разрушить.
Это пугает. Но в то же время утешает. Мне нравится, что у нас есть что-то общее.
Я бы взял на себя ответственность в этой ситуации. Но это было бы просто. Более... клинически. Было бы легко сосредоточиться исключительно на ребенке. С Коллинз мой мозг слишком запутывается из-за нее.
Я собираюсь представить ее переезд сюда как практичный, но по большей части это эгоистично. Я хочу, чтобы она была здесь, со мной. И если быть др конца честным? Это не совсем связано с беременностью. Если бы это происходило с другой женщиной, я бы предложил снять ей квартиру рядом со мной, а не предлагать ей переехать в мой дом.
— Кит? — Коллинз смотрит на меня, на ее лице написано сомнение.
И тут я понимаю, что моя реакция —это застыть на месте. Кто знает, как долго я стоял здесь, молча, просто глядя на нее? Вот и все для того, чтобы вести себя непринужденно и заставить ее чувствовать себя комфортно.
— Хорошо. — Я прочищаю горло. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты посыпать макароны пармезаном. Твердый сыр тебе же можно, верно?
— Э-э, да. Пармезан можно, и, да, немного можно посыпать.
— Отлично. — Я смотрю мимо нее, на кровать. — Еще… Я подумываю переделать эту комнату под детскую.
Коллинз поворачивается, чтобы осмотреть помещение.
— Эта комната? Она огромная.
— Эта спальня меньше, чем основная. А остальные комнаты для гостей наверху. Я должен быть поблизости, верно?
Она прикусывает нижнюю губу.
— Я думаю, ты мог бы поставить кроватку в углу?
Я смеюсь.
— Что? Монти, я бы избавился от всего этого. — Я указываю на нынешнюю обстановку. — Мой ребенок не будет ютиться в углу. Плюс, должно быть место для игрушек и прочего детского хлама. У парня, с которым я ходил в школу, Пирса, есть сестра, которая рисует. Я подумывал попросить ее расписать ту стену. — Я указываю на ту, к которой придвинуто изголовье кровати.
— Роспись. Вау.
— Это плохая идея?
— Нет, я думаю, что это хорошая идея. Я просто... — Она снова оглядывается вокруг, качая головой. — Эта комната примерно такого же размера, как вся моя квартира.
Я пользуюсь идеальной возможностью.
— Итак, переезжай ко мне.
Ее подбородок дергается в мою сторону.
— Что?
Возможно, мне следовало более постепенно подойти к этому вопросу. Теперь слишком поздно.
— Переезжай ко мне, — повторяю я.
Коллинз уже качает головой.
— Нет, я... Кит, это безумие!
— Что в этом безумного? Я не могу внести большой вклад, пока ты, ну, ты знаешь, не родишь ребенка, но я могу сделать вот это. И как только Слива родится, нам не придется перевозить его или ее отсюда в Бруклин. Ты даже не видела верхний этаж. У меня достаточно места.
— Мы говорили о границах, Кит. Сожительство — это не границы.
Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть беспечным. Это именно тот ответ, которого я ожидал. Но я не понимал, как сильно хотел, чтобы она сказала «да», пока она не сказала «нет»,
— В этом нет ничего особенного, Коллинз. Ты жила с Лили, когда тебе было восемнадцать, и она была совершенно чужим человеком.
Она прищелкивает языком.
— Это было совершенно по-другому, и ты это знаешь.
— Представь, что моя квартира — это общежитие, а я твой случайный сосед по комнате, если тебе так будет удобнее. Тебе нужно больше пространства, а у меня оно есть. Вот так просто.
— Знаешь, Слива будет просыпаться с криками посреди ночи. Твои соседи возненавидят нас.
— Это пентхаус. У меня нет соседей. И я бы не хотел пропустить крики.
Коллинз фыркает.
— Ага, точно.
Она все еще ждет, что я сорвусь с места и сбегу. То, что я заговорил об этом слишком рано, стирает все мои сомнения в себе. Я ограничен в том количестве внимания, которое я могу проявить к ней на работе. Здесь? Ей будет трудно не заметить мои старания, как бы сильно она ни старалась.