Баш ждет у двери, вертя в руках стеклянное пресс-папье, которое дизайнер по интерьеру поставил на столик в прихожей.
Я беру ключи из подставки и, не сказав ни слова, направляюсь к двери.
— Все в порядке? — Баш бросает на меня обеспокоенный взгляд, пока мы ждем прибытия лифта.
— Прекрасно, — отвечаю я.
Кажется, его это не убедило.
— Ты странно себя ведешь.
— Нет, это не так.
— Да, так. Что-то по работе? Начальники — придурки или что-то в этом роде? — Он хихикает над собственной шуткой.
Технически, моими боссами являются папа и дядя Оливер.
Я без улыбки засовываю руки в карманы и прислоняюсь спиной к стене.
— Или что-то в этом роде.
Баш прав; я веду себя неадекватно. Я привык контролировать ситуацию в определенных обстоятельствах. В этой ситуации я впервые почувствовал себя настолько ограниченным. Что, если Коллинз прямо сейчас раздумывает о возвращении в Коннектикут и именно поэтому не отвечает? По сравнению с этим ее жизнь в Бруклине кажется трудной.
Лифт останавливается через несколько секунд. К сожалению, не в вестибюле.
Сэйди широко улыбается, входя внутрь. Она одета так же, как и мы, ее волосы уложены в причудливую прическу, а макияж полностью подчеркивает ее привлекательные черты.
— Привет, Кит, — весело приветствует она.
Мне удается дружелюбно улыбнуться в ответ.
— Привет. — Я киваю в сторону Баша, который пытается выглядеть невозмутимым и незаинтересованным. — Это мой брат, Баш. Баш, это Сэйди.
Она хихикает, переводя взгляд между нами.
— Я бы предположила, что вы двое родственники. Приятно познакомиться, Баш.
Он ухмыляется.
— Мне тоже, Сэйди.
Она переводит взгляд на меня.
— Как ты, Кит? Как... дела?
Баш переводит взгляд между нами, приподняв брови, больше не притворяясь беззаботным.
— Они, э-э... — Мои мысли сразу возвращаются к тексту без ответа. — С ними все сложно.
Сэйди делает сочувственное лицо.
— Жаль это слышать. Эдна сказала, что видела тебя с «особой подругой» на Хэллоуин, так что я решила, что это означает, что все идет хорошо.
— Не совсем. — Я избегаю смотреть на Баша, у которого наверняка есть еще вопросы по этому разговору.
— Жаль это слышать, — говорит Сэйди, а затем, к счастью, переходит к другой теме. — Куда вы, ребята, направляетесь?
— Ужин в честь Дня благодарения с нашими родителями, — отвечает Баш. — А как насчет тебя?
— То же самое. Ну, сначала я встречаюсь с друзьями, чтобы выпить, а потом ужинаю с родителями.
Двери лифта снова открываются, на этот раз в вестибюле.
— С Днем благодарения! — Восклицает Сэйди, выходя первой.
Я следую за ней, избегая любопытного взгляда Баша.
Я еще не привыкла к новому дому моих родителей. Они по-прежнему владеют пентхаусом, который был нашим домом на Восточном побережье, когда мы росли, но сейчас их основное место жительства — шестиэтажный таунхаус в Гринвич-Виллидж.
Моя мама утверждала, что хочет познакомиться с новым районом. Папа сказал, что так будет короче добираться до офиса. Но у меня есть смутное подозрение, что настоящими причинами покупки были сады, обнесенные стеной, и терраса за частным патио. И я почти уверен, что они отдавали приоритет легкому доступу на улицу для Бена и Джерри, а не для себя.
Я привык, что люди упоминают при мне моих родителей с благоговением. Среди привилегированных и могущественных мои родители находятся на вершине пирамиды. Все знают имена Крю и Скарлетт Кенсингтон. И я нахожу эти слова по большей части забавными. Они так далеки от настоящих, любящих родителей, которых я знаю.
— Так ты ни с кем не встречаешься? — Интересуется Баш, пока мы поднимаемся по ступенькам к двойным дверям.
Всю дорогу сюда он приставал ко мне из-за Коллинз. Или, скорее, из-за моей «особой подруги», о которой он не знает, что она Коллинз.
— Не-а, — заявляю я, нажимая на дверной звонок, прежде чем взглянуть на сжавшего губы Камдена.
Мой водитель не произнес ни единого слова с тех пор, как пожелал мне и Башу счастливого Дня благодарения, когда подобрал нас возле моего дома. Вот почему он и его семья были приглашены на День благодарения к моим родителям. В мире денег верность бесценна.
— Сюрприз! Левая сторона двери распахивается, показывая Лили.
Мы с Башом обмениваемся смущенными взглядами, прежде чем она обнимает его.
— Мама сказала, что ты не сможешь приехать, — говорит он, уткнувшись лицом в ее волосы.
Моя сестра отпускает Баша и тянется ко мне.
— Я решила сесть на самолет в последнюю минуту. Я улетаю завтра. Смена часовых поясов будет адской, но я выживу .