Я ловлю мимолетную улыбку, когда Кит замечает дверь, ведущую на кухню, где отмечено как менялся мой рост на протяжении 18 лет. Пять месяцев назад я бы посмеялась над мыслью о том, что Кит Кенсингтон испортит свой пентхаус — который, несомненно, стоил десятки миллионов долларов — перманентным маркером. Теперь я могу представить, как он это предлагает.
Кит лезет в одну из принесенных сумок и достает две бутылки вина. Одна из них завернута, и он протягивает ее моей маме.
— Это для вас, Аманда.
— О, большое тебе спасибо, — говорит моя мама, принимая ее и сияя.
Она обычно покупает любое вино, которое есть в продаже, но моя мама изучает витиеватую этикетку, как сомелье.
— Это любимое вино моей мамы, и у нее, как правило, неплохой вкус в таких вещах, — говорит ей Кит, затем протягивает вторую бутылку мне.
Я поднимаю бровь.
Он подмигивает.
— Оно безалкогольное, Монти.
Когда я беру бутылку, я не могу поверить, что было время, когда я думала, что Кит не способен на заботу.
— Спасибо, — шепчу я.
— Монти? — повторяет мама. — Что это значит?
Это один из редких случаев, когда я видела смущение у Кита. Он потирает затылок, что делает только тогда, когда не уверен.
Думаю, я тоже запомнила кое-что из его рассказов.
— Кит называет меня Монти, потому что... — Мой голос прерывается, потому что я на самом деле не знаю, почему он дал мне это прозвище, только то, что это сокращение.
— Потому что мы встретились в Монтгомери-Холле, — заканчивает он.
— Это мило. — Мама улыбается, переводя взгляд с меня на него, и я совершенно уверена, что она неправильно поняла.
Или это правильная мысль? Я перестраиваю свой мозг, когда дело доходит до Кита, с момента нашего разговора на прошлой неделе.
Я так привыкла к тому, что он называет меня Монти, что никогда не искала более глубокого смысла. Никогда не задавалась вопросом, почему он вообще дал мне это прозвище. Но теперь? Как будто до меня впервые доходит, что это прозвище отсылает к нашей первой встрече. И это мило. Даже романтично.
Мама разливает принесенное вино, и мы садимся ужинать. Она приготовила лазанью — еще одно мое любимое блюдо, — и я уничтожаю две порции. Мой организм пытается наверстать упущенное за последние три месяца употребления крекеров, потому что в последнее время мой аппетит вернулся с удвоенной силой.
Вечер не такой неловкий, как я беспокоилась. Кит очаровательн. Наверное, я думала, что это может измениться, потому что мы в моем мире. Но он заполняет каждую паузу вопросами, выглядя полностью поглощенным рассказом моей мамы о курсах, которые она ведет в этом семестре. Они с папой обсуждают книгу, которую ему принес Кит, — новое издание ученого, которым восхищается мой отец. Продуманный подарок, о котором я не догадалась бы.
Когда Джейн приходит за десертом, Кит терпеливо и с юмором отвечает на все ее нетерпеливые расспросы о своей «богатой и сказочной семье» — слова Джейн, а не мои.
Даже Ньютон очарован им, лежа на деревянном полу рядом со стулом Кита, даже после того, как вся еда была убрана.
— Он намного лучше обучен, чем собаки моих родителей, — комментирует Кит в какой-то момент, глядя на пушистую кучу на полу. — Они парочка сорванцев. Однажды я гулял с ними, и они перекопали половину двора моего дедушки.
Он смотрит на меня, сверкая моей любимой мальчишеской улыбкой, и я решаю, что, возможно, влюбляться не так уж и страшно.
Я просыпаюсь посреди ночи, чтобы пописать, что стало обычным явлением и, как показали исследования, будет происходить только чаще. Как только я забираюсь обратно под простыни, надеясь, что снова быстро засну, у меня возникает странное ощущение в животе. Легкий толчок, едва заметный, как трепетание.
Я мгновенно напрягаюсь, прижимая ладонь к своему маленькому бугорку.
Срань господня.
Прежде чем я успеваю передумать, я выскальзываю из кровати и на цыпочках крадусь по коридору. Мой папа всегда оставляет свет на кухне включенным на ночь, чтобы освещения было достаточно, чтобы не натыкаться на мебель.
Кит крепко спит на спине, закинув одну руку за голову и свесив обе ноги с края дивана.
Я похлопываю его по лодыжке.
— Кит.
Он поворачивает голову, но глаза не открывает.
Я снова стучу по нему, чуть сильнее.
— Кит.
На этот раз это стон. Затем он прищуривается.
— Коллинз? Что… — Он внезапно выпрямляется с такой скоростью, что я, спотыкаясь, делаю шаг назад. — Черт возьми, что-то не так...