— Это Лили подстроила? — Предполагаю я.
Мама улыбается и кивает.
— Это мило. Я могу сказать, что Блайт действительно уважает ее. И, кстати, о Лили: в следующем месяце они с Чарли планируют провести пару недель в Нью-Йорке. У Чарли зимние каникулы в школе, а проект Лили завершается на этой неделе.
— Звучит заманчиво, — говорю я, отбрасывая занудные нервы подальше. Как только Лили вернется домой, мне нужно будет поделиться новостью со своей семьей.
— Что это? — Мама садится рядом со мной на диван, тянется за пакетом и открывает его.
— Из пекарни, в которую я заходил раньше.
Она достает шоколадный кекс с морской солью, затем смотрит на логотип, оттиснутый на бумажном пакете.
— В Стэмфорде?
— Что-то типо поездки. Выбираюсь из города.
— Хм. — Она откусывает кусочек. — Это восхитительно. Ты знаешь, когда едешь в Аспен? До тридцать первого декабря?
— Я, э-э-э… Я думал, что в этом году вместо этого потусую в Хэмптоне. С этим не будет проблем?
— В Хэмптоне? В это время года?
— В этом году народу будет больше. И почти все живут в Нью-Йорке. Хэмптон намного ближе, чем лететь всем вместе в Колорадо.
Она откусывает еще кусочек кекса, раздумывая.
— Я посоветуюсь с твоим отцом. Если предположить, что он не против, я тоже.
— Отлично. Спасибо. — Мое колено подпрыгивает один раз. — Я хочу попросить тебя об одолжении.
— Еще о чем-то? — Дразнит мама, поднимая недоеденный кекс. — На вкус как взятка.
— Это была не взятка. Просто напоминаю, что я твой любимый ребенок. Я не вижу, чтобы Баш или Лили заходили с выпечкой.
Она улыбается и тянется за своей водой.
— У родителей не бывает любимых детей, милый. Возможно, когда-нибудь ты это поймешь.
Я напрягаюсь.
Моя мама этого не замечает, занятая глотком.
Когда-нибудь. Возможно. Я узнаю это примерно 18 мая.
И мне вдруг захотелось рассказать все маме.
Когда я вчера вечером ужинал с семьей Коллинз, я продолжал думать, как странно, что эти почти незнакомые люди знают, что я стану отцом в мае, а люди, которые вырастили меня, нет.
Я никогда не скрывал от них ничего настолько грандиозного. Этот секрет не в том, чтобы стащить самый дорогой скотч моего отца или прокрасться в клуб. Это важно, и это повлияет на мою жизнь — и на их жизнь — навсегда.
Но сейчас я ничего не могу сказать. Не так. Я должен рассказать своим родителям, и у меня будет гораздо меньше ощущения, что я делюсь новостями с исполнительным директором «Кенсингтон Консолидейтед», если мой отец узнает, что Коллинз больше не мой ассистент.
– Какое одолжение? — спрашивает мама, и я переориентируюсь.
— Верно. — Я прочищаю горло. — Я пытаюсь выбрать платье.
— Платье?
— Да. Я вроде как нарисовал, как оно должно выгладить. — Я подвигаюсь, чтобы вытащить из кармана листок бумаги и протянуть его ей.
Моей маме требуется несколько секунд, чтобы отреагировать. Она все еще выглядит ошарашенной, когда берет листок.
— Оно было серым, — добавляю я. — Голубовато-серым. Этот цвет назывался оловянным.
— Красиво, — бормочет мама, глядя на грубый набросок. Она поднимает на меня глаза. — Зачем...
— Это рождественский подарок, —заявляю я.
Обе брови приподнимаются.
— Для женщины?
— Нет, для Бена и Джерри. Я подумал, что серебро подойдет к их шерсти.
Она фыркает.
— Кит.
— Скоро я расскажу тебе всю историю. А пока не могла бы ты просто найти платье? Пожалуйста.
Мама кивает, появляется ее оживленный деловой тон.
— Я сообщу тебе, что мне удалось найти, к завтрашнему дню.
— Я знал, что ты подходящий модельер для этой работы, — поддразниваю я, затем встаю и потягиваюсь. Двухчасовая езда за рулем не сотворила чудес с моими больными мышцами. — Спасибо, мам.
— Всегда пожалуйста. — Она наклоняет голову, изучая меня с задумчивым выражением лица. — Я горжусь тобой, Кит. Мы оба. Я знаю, твой отец заметил, как усердно ты работаешь.
Я улыбаюсь в ответ, но это требует некоторых усилий.
— Спасибо.
Я не думаю, что мои родители будут гордиться мной, когда узнают секрет, который я от них скрываю.
32
— Я здесь, чтобы увидиться с Кристофером Кенсингтоном.
Я поднимаю взгляд от бумаг, которые раскладываю, и натыкаюсь прямо на пристальный взгляд голубых глаз. Я никогда раньше не встречала Артура Кенсингтона, но сразу узнаю его. Его глаза — более крутая версия глаз Кита.
Его дедушки не было в одобренном списке, который Кит дал мне в мой первый рабочий день. К лацкану его сшитого на заказ костюма не прикреплен значок посетителя. Но я сомневаюсь, что это потому, что Артуру его не предложили. Он Артур Кенсингтон. Ему он не нужен.