– Риетта Тристи…
В этот момент Эрен, который, видимо, пришел подготовить его постель, словно услышав его, появился в дверях кабинета и склонил голову.
– Мне провести молодую леди сюда?
Лорд фыркнул и хотел уже отказаться, как вдруг его взгляд упал на часы. Еще не время для сна. Наверняка Риетта еще не спит.
– Ты выделил ей горничных?
– Да, я сделал так, как вы просили.
Киллиану было нетрудно пойти и уточнить у девушки, хорошо ли святая дева хранит секреты. А заодно проверить, как сидит на Риетте новый наряд. Да и просто посмотреть на ее лицо. Нет людей, которые будут чувствовать себя плохо, смотря на что-то красивое.
– Хорошо, попроси ее, пожалуйста, принести мне печенье.
Дворецкий приоткрыл от удивления глаза, но тут же, скрывая выражение лица, опустил голову. Киллиан, который не видел лица Эрена, собирался сказать ему, что Риетте нет необходимости приходить в ночной сорочке, поскольку он хотел видеть ее в платье, но затем решил промолчать. В любом случае этого не произойдет, так что не стоило говорить ему об этом.
Киллиан недовольно смотрел на Риетту. На удивление, на ней было не платье и даже не ночная сорочка, а обычная повседневная одежда.
– Почему снова этот наряд?
– Потому что в платье неудобно.
Услышав тихий ответ, эрцгерцог нахмурился.
– Если так неудобно, что ж ты в комбинации тогда не пришла? – Тон вопроса прозвучал сварливо.
Определенно, повседневная одежда удобнее платьев, но он не просто так выделил ей служанок. Его расстроило, что она снова надела подобный наряд, оставив те, что он купил. Святая Тания вылечила раны девушки, но Киллиан переживал, что платье испортилось, ведь он только что приодел ее. Ему хотелось видеть Риетту красивой.
Риетта молча, с непроницаемым лицом стояла, никак не реагируя и ничего не отвечая на его резкие слова. После того, что произошло всего несколько часов назад, она не могла заставить себя прикоснуться к платью, которое он ей купил.
И еще… Анна. Слезы наполнили глаза Риетты, когда она снова вспомнила о девочке, которую так любила. Какой же это грех – иметь сердце, полное ненависти к кому-то… Кто бы смог предсказать, что человека может убить проявленная враждебность?!
Тем не менее Риетте было очень грустно, потому что она от всего сердца любила Анну и оттого и чувствовала обиду на Ирен. «Анна, если только ты благополучно придешь в себя, то я…»
И все же Риетта не могла до конца ненавидеть Ирен, потому что видела, слышала и чувствовала все ее внутренние ощущения и переживания, как если бы они принадлежали ей. В памяти еще были свежи увиденные в «завесе тьмы» пылкое сердце и отчаянные слезы юной девушки.
Ирен была готова понести наказание за свое деяние, хоть ее и обманули. И удар она решила нанести не кому-то другому, а самой себе. В глубине души она в это верила… Она не осознавала того, что ее разум на мгновение помутился. И даже если этот ритуал был чем-то иным, кроме как очаровывающей магией, девушка полагала, что с этой проблемой она сможет справиться.
По мере того как Ирен вникала в суть ситуации, она начала опасаться, что ее провели не только с возможностью добиться расположения любимого человека. Она скрывала это от всех, но при виде Анны на больничной койке ее охватили тяжелые предчувствия и душевные страдания. Ирен размышляла о том, что, возможно, совершает ошибку и что оружие, которое она держала у себя, могло представлять серьезную угрозу. «Анна, умоляю. Не уходи».
Ирен тоже была до глубины души потрясена смертью девочки. После того как Анны не стало, она окончательно отказалась от очаровывающей магии. Девушка собиралась признаться во всем его светлости. Ее мучили чувства вины и страха. Именно ожидание визита эрцгерцога, сопряженное с ощутимым психологическим напряжением, сделало ее поведение столь грубым и резким. Однако, прежде чем она успела во всем признаться, пилигрим обнаружила спрятанный кинжал. И после этого девушка окончательно убедилась в том, что ее обманули.
Осознание было быстрым. Ей нужно было сделать только одно – взглянуть правде в глаза. Той правде, которую она игнорировала из-за страха. И согласиться с тем, что в итоге она убила невинного ребенка, пусть и молилась, чтобы это было не так.
Страх, чувство вины и отчаяние довели ее до истерики. И когда милорд наконец-то посмотрел на нее, обнажив меч, последнее, что Ирен пыталась сделать, не было попыткой воспользоваться чарами. Столкнувшись с сознанием девушки, Риетта не смогла вынести ненависти к злому умыслу, который привел к смерти невинной девочки.