Это был незапланированный визит. Лотта и Бесс с немного озадаченными лицами вышли к ним навстречу.
– Вы пришли, милорд!
Девушки расправили свои юбки и, низко поклонившись, вежливо поприветствовали клирика:
– Я рада приветствовать Святую Танию, самую влиятельную персону всея империи, любимую дочь всевышнего Сиэля, свет и радость бедных и обездоленных Лилпайома!
– Я преклоняюсь пред вами, о агнец, снискавший любовь и заботу Сиэля, любимица бога, взращенная под его священным светом!
Риетта остановилась перед молодыми девушками, когда те, как и положено было верующим, поздоровались со святой. Но стоило им опустить головы перед девой, чтобы получить благословение, как Риетта поспешно вмешалась:
– Госпожа Тания!
Могло показаться, что заклинательница как-то неестественно врывается в их обмен приветствиями. Но несмотря на это, ее лицо озаряла милая улыбка.
– Могу ли я сама освятить своих друзей? Если, конечно, вы простите мне проявленную дерзость…
Пилигрим легко улыбнулась и уступила ей место. Риетта быстро шагнула к девушкам и крепко прижала обеих к себе.
– У вас все хорошо?
Она по очереди обняла их и благословила. Лотта и Бесс, смеясь и не чувствуя никакого подвоха, ответили на объятия. Сверкающая чистая сила мягко распространилась вокруг.
Тания, как и следует священнослужительнице, спокойно подняла руку и, нежно коснувшись макушек Лотты и Бесс, кратко произнесла:
– Люсиэль.
– Лециель! – хором произнесли девушки, и их щеки порозовели.
Киллиан с непроницаемым лицом смотрел на то, как святая дева, скрывающая за черной вуалью потемневшие глаза, невозмутимо давала божьи благословения. Риетта коснулась руки эрцгерцога. Киллиан замер и посмотрел на нее. Девушка улыбалась, делая вид, что внимательно наблюдает за молодыми женщинами.
– Лотта, Бесс, вам не кажется, что вы обделили милорда?
Те же, не заметив ничего странного, засмеялись. Однако рука заклинательницы дрожала, выдавая ее напряжение.
– Нам необходимо повторно осмотреть пациентов. Хватит и нескольких минут, – выйдя вперед, сказала святая дева.
Святая Тания снова осматривала больных, которых она посещала несколько дней назад. Риетта освящала всех еще до того, как клирик отдавала ей распоряжения.
Обойдя комнаты пациентов, святая дева вдруг остановилась в раздумьях. Она посмотрела на трех еще не заболевших чумой женщин, что всюду следовали за ними по пятам, не понимая, в чем же дело.
– Тут есть кто-то, кого я еще не видела?
– Вы осмотрели всех.
– А из тех, кто не болен?
– Это все. Ох… – пробормотала Бесс, отвечая на вопросы святой.
– Проводите нас, – потребовала Тания.
Кивнув, Бесс возглавила процессию и повела всех за собой. Киллиан сузил глаза. Он был единственным, кто заметил, что взгляд пилигрима уже направлен туда, куда они шли. Словно она и так знала, куда идти, и только этого и ждала.
– Ирен тогда отказалась от благословений и ритуалов очищения, заявив, что пришедшие жрецы – посторонние для нее мужчины. Ей постоянно передавали освященные предметы, и, слава богам, она не заболела. А поскольку она обычно не выходит из своей комнаты, то думаю, что беспокоиться не о чем, – поведала Бесс. – Как бы там ни было, ей повезло, что в этот раз священнослужители – не мужчины. Да и господин снова здесь…
– По правде говоря, она сильно негодовала. Ирен позже всех узнала, что милорд приходил пару дней назад. Скорее всего, девчонка сейчас в очень взвинченном состоянии, – тихо прошептала Лотта на ухо Риетте.
Бесс постучалась в дверь комнаты, находившейся в самом конце коридора четвертого этажа.
– Ирен!
Никто не ответил. Она снова постучалась.
– Ирен? К тебе пришли. Выйди, пожалуйста. Будет лучше, если ты хоть раз получишь освящение и очищение.
Раздался глухой звук – что-то прилетело из глубины комнаты и ударилось об дверь.
– Я же сказала, что мне этого не надо! – нервно ответила девушка. Голос был уставшим и хриплым, словно она очень долго плакала.
Бесс коротко вздохнула и добавила:
– Господин тоже здесь.
В тот же момент послышался шум, что-то с грохотом упало. Раздались торопливые шаги, и дверь с резким звуком отворилась. Потерянный взгляд покрасневших зеленых глаз сразу нашел Киллиана в толпе.
– Ваше высочество… – выдохнула Ирен, едва только завидев эрцгерцога. Ее лицо было совсем беспомощным.
К всепоглощающей любви, что перекрывала собой чувства привязанности, горечи, обиды и страха, примешивались печаль и сожаление, которые, казалось, невозможно было утолить, пусть все уже почти разрешилось. Тания, стоявшая впереди всех, подошла к Ирен. И только тогда девушка обратила внимание на пилигрима, глядя на нее снизу вверх. Бесс постаралась быстро сгладить сложившуюся ситуацию: