Кто угодно может ненавидеть кого-то. В жизни Риетты тоже были люди, которых она ненавидела. Но кто мог подумать, что это чувство может иметь для кого-то такие фатальные последствия? То, что когда-то было краткой вспышкой ненависти, превратилось в ужасающий кинжал, который незаметно унес жизнь ребенка из-за находившегося рядом с ним демонического предмета.
«Пожалуйста, будьте снисходительны. Все же она не отдала свое сердце демону в последний момент». В ушах раздался голос Святой Тании, которая так безжалостно осудила Ирен в присутствии самой девушки, а когда осталась наедине с Риеттой и эрцгерцогом, то спокойно попросила о снисхождении для нее.
«В тот момент, когда она поняла, что ее, ослепленную любовью, обманул темный колдун, она закрыла свое сердце от зла, и демон не смог обрести силу. Если бы у нее действительно было желание причинить кому-то вред, то она могла бы отдать демону в качестве сосуда либо свое тело, либо тело Риетты. Тогда бы, конечно, появилась жертва, и мне бы пришлось иметь дело уже с высшим демоном, который пустил корни в человека».
Если бы не демонический предмет, то, как бы Ирен ни ненавидела девушек из восточного крыла, в лучшем случае она бы просто оскорбляла их колючими резкими словами и строила злобные гримасы. Или заводила бы бессмысленные препирательства, портя время их совместного чаепития. И даже на худой конец, уже не имея «тормозов», она бы просто хватала их за волосы и громко ругалась.
Потому что эта девушка не знала ничего более ужасного, чем раздраженно шипеть ругательства. Возможно, они с Анной в конце концов стали бы хорошими друзьями. Девочка хоть и не любила Ирен, но приносила ей подарки на день рождения и заботилась о том, чтобы та не чувствовала себя грустно и одиноко. Такой вот ребенок был…
В отличие от забитой мыслями головы, пустое сердце легко наполнилось печалью. Киллиан застыл от смущения, когда заметил, что на глазах Риетты навернулись необъяснимые слезы. Он сразу же извинился:
– Прости. Я сказал лишнего.
Когда мужчина понял, что совершил ошибку, он прикусил губу и добавил:
– У меня не было намерений смеяться над тобой.
Лорд поднял руку и хотел уже подойти к ней, но, подумав, что сделает хуже, если попытается утешить женщину, которую сам же заставил плакать, говоря такие вещи, не смог к ней приблизиться. Поэтому он опустил ладонь и крепко ухватился за угол стола. Ему показалось, что теперь, когда ей с ним вполне комфортно, он сможет выдать злорадство за шутку. Это было бессердечно. Он забыл, что у этой женщины множество душевных шрамов. Проклятый аббат, проклятый Касарий.
Их первая встреча тоже была не такой уж радужной. У лорда не оставалось другого выбора, кроме как быть тем, кто должен быть любезным. В особенности с ней, у которой и так много ран.
Риетта закусила губу и, отвернувшись, попыталась сдержать рвущиеся слезы. Однако они, наполнив глаза, уже не могли вернуться. Когда капли, не удержавшись, потекли по щекам, она быстро вытерла их рукой. В этот момент зашуршал сверток с печеньем.
Похоже, что его высочество эрцгерцог Аксиаский, который попросил девушку принести печенье и которого интересовало, почему она не в платье, уже забыл о том, что бросил Ирен в темницу.
Как то, что они разделили в одном и том же месте и в одно и то же мгновение, может так отличаться? Риетта подумала о том, кого давно забыла. О человеке, который когда-то был ей ближе, чем кто-либо другой, кто провел с ней совсем другое время.
Киллиан немного помедлил, затем выдвинул стул, чтобы девушка могла сесть.
– Присаживайся, – сказал он, подошел к столу с другой стороны и сел напротив.
Риетта подплыла к стулу, как приведение, и опустилась на мягкое сиденье. Эрцгерцог нервно положил сложенные руки на стол и с трудом произнес:
– Я стал ужасным владыкой…
На самом деле Риетта лишь на мгновение прослезилась, а затем вернула себе прежнее выражение лица. Но Киллиан, осознавший собственное безрассудство, был весьма шокирован. Неужели он настолько был неуклюж? Конечно, его тон был далеко не деликатным, но он не считал себя идиотом.
Киллиан совершил убийство и был лишен титула в том возрасте, когда девочки впервые дебютировали в обществе. С тех пор как он потерял все и переехал в Аксиас, прошло уже тринадцать лет. И естественно, его уже давно не принимают в светских кругах. Он прекрасно осознавал, что для того, чтобы выжить в этом мире, ему пришлось стать жестоким и вспыльчивым. Но никогда не думал, что будет настолько равнодушным.
– Прости, если обидел тебя. Я сказал что-то очень бестактное, – снова извинился лорд.