Вводил их в заблуждение. Он? Если спросить его, использовал ли он их, то да, использовал. Этого Киллиан не мог отрицать. Так как гораздо проще маскироваться и все скрывать, когда во флигеле, кроме группы женщин-рыцарей, живут и настоящие наложницы. Поскольку он надеялся, что все будет выглядеть именно так, как он хотел, то не без расчета заселил туда простых женщин, которые и правда ничего не знали.
Однако это были отношения по обоюдному согласию, поскольку каждая сторона получала то, чего хотела. Он защищал их от опасности, не обращался с ними несправедливо. Позволял им оставаться ровно столько, сколько они того желали, и уходить тогда, когда они этого хотели.
Он обеспечивал им все удобства, чтобы девушки ни в чем не нуждались. Без колебаний давал им столько денег, чтобы не было обидно, но… неужто они были рядом с ним только потому, что хотели денег? Эти женщины не торговали своими телами, да и он платил им не за то, чтобы его ублажали. Тогда что же заставляло их оставаться в этом месте?
Было ли это обманом с его стороны? Киллиан не спал всю ночь, охваченный тревогой. Он погрузился в бумажную работу, размышляя о покинувших его наложницах, с которыми был в отношениях. Кто-то из них даже проливал потом по нему слезы… Думал он и о той, что мучила его сейчас больше всего, чей образ не исчезал даже в строчках бесчисленных документов.
На следующий день Киллиану, решившему провести инспекцию в лагерях, пришлось отправиться в западные территории чуть позже Святой Тании. С утра ему нужно было разобраться с большим количеством дел, связанных с событиями прошлой ночи. Он также сообщил ей, что приедет вместе с Риеттой.
Завершив все дела, эрцгерцог поехал за девушкой, но как только он ее увидел, то забыл, что собирался сказать. Риетта, с аккуратно собранными волосами, в кожаных брюках и белой рубашке, стояла, глядя на него своими ясными голубыми глазами.
«Все же есть определенные ограничения по езде на лошади в юбке. Думаю, что неплохо иногда одеваться так, когда мы выезжаем за пределы замка», – подумал Киллиан.
Да… среди вещей, купленных им вчера, было что-то подобное. Киллиан вздохнул, проведя теплой ладонью по лицу. Но вот это… кажется, это он все же приобрел по ошибке.
– Подними руки…
Он снял с плеч накидку, обернул ее вокруг талии Риетты и туго завязал. Не понимая, что происходит, она спокойно сделала так, как ее попросили, в итоге снова оказавшись в чем-то напоминающем юбку. Лорд молча посадил девушку в седло и только после того, как сам сел на лошадь, заговорил:
– Я подумал о том, что ты сказала вчера…
Лицо Риетты побелело как полотно, когда она вспомнила те безумные вещи, которые необдуманно наговорила ему вечером.
– Это было разумно…
Девушка ошеломленно посмотрела на него. Киллиан выглядел еще более уставшим, чем обычно, глубоко погруженный в свои мысли. Когда их взгляды встретились, он опустил ее шляпу ниже и сказал:
– Я все исправлю.
После недолгих раздумий Риетта, как ей показалось, разобралась в ситуации. Видимо, милорд тоже подвергся воздействию силы Мердеса. Он, как и она вчера, тоже на мгновение сошел с ума.
Девушка еще какое-то время сидела, не зная, что ему сказать, затем молча повернулась и надела на него освященное ожерелье. Взгляд лорда внезапно упал на ее шею. Он слегка отодвинул воротник белоснежной рубашки и увидел, что она не надела подаренного им украшения. Эрцгерцог угрюмо посмотрел на нее и, склонив голову, буркнул:
– Благослови меня.
«Но есть же ожерелье… – подумала Риетта, целуя его в лоб, – наверное, милорд все еще не оправился от последствий. Ведь это действительно был известный высокоранговый демон. Насколько же это страшное было дело…»
Риетта внутренне помолилась за лорда.
– Хотя не мне одному это решать, – спокойно произнес Киллиан, держа в руках поводья, пока они ждали открытия ворот. – И ты, и Святая Тания – вы обе говорите об этом, и я думаю, что в ваших словах есть некоторая обоснованность. Я также оставлю открытой возможность проявить к Ирен снисхождение и спрошу скорбящую семью об их намерениях.
Риетта моргнула. Скорбящая семья? Не было времени спрашивать, что это значит. Киллиан пришпорил лошадь, на которой они сидели, и та рванула вперед.
В тот вечер Киллиан лично побеседовал с каждой из женщин в восточной пристройке, расспросив их о том, как они хотели бы наказать Ирен. А еще он поинтересовался у некоторых из них, испытывают ли они по-прежнему нежные чувства к нему. Несколько девушек, улыбаясь, честно ответили на вопрос. И были очень удивлены, когда он перед ними извинился.