Он в первый раз в своей жизни вел такие глубокие беседы с теми, кто его любил. Женщины растерянно на него смотрели, потом говорили еще несколько слов, и иногда на их глазах наворачивались слезы. Были и те, кто отвечал, что все в порядке, и ласково или спокойно улыбался.
После того как женщины, которые любили Киллиана и оставались рядом с ним дольше всех, даже когда его былая привязанность ушла, впервые открыли перед ним свои души, лорд снова попросил у них прощения.
В заключение лорд выражал надежду, что девушки смогут покинуть его и направиться туда, куда посчитают возможным, чтобы найти свое счастье. Все либо не смогли ответить сразу, либо отказались отвечать. Им дали около месяца на размышление – до того момента, пока не закончится ремонт в восточной пристройке.
– Какое наказание получит Ирен? – спросила Риетта.
– Семья Анны обсудит это и примет решение, – ответил Киллиан.
Ирен, находясь в заключении, попыталась покончить жизнь самоубийством.
– Умереть легко. Она должна жить в тяготах, раскаиваясь и пытаясь искупить свои грехи, – приглушенным голосом говорила Хелен, больше всех заботившаяся об Анне.
Отец Ирен, граф Шупельман, пришел в ярость, когда услышал о том, что сделала его дочь. Когда девушка обманным путем покинула дом, вверив душу и тело Аксиасу, отец чуть не отрекся от нее за то, что она, сорвав брачные переговоры, запятнала их репутацию. Граф разгневался, заявив, что у него нет такой дочери и эрцгерцог может продать эту глупую девицу какому-нибудь работорговцу.
К счастью, ее мать, графиня Шупельман, лично посетила лорда, со слезами на глазах вымаливая у него прощение за смерть маленькой девочки. И, обладая немалым состоянием, предложила Киллиану существенную сумму в качестве возмещения. Но он, холодно фыркнув, отказался.
– Вы хотите сказать, что богаче меня?
Эрцгерцог Аксиаский, круто развернувшись, тут же вышел, оставив женщину одну. Леонард, видя, как выработанная годами личность его господина рушится, попытался это исправить, добавив:
– Милорд просто берег ее как зеницу ока…
Но это было не очень эффективной тактикой.
После того как графиня Шупельман навестила Ирен и встретилась со Святой Танией, она дала обещание основать фонд помощи детям, пострадавшим от чумы, и вместе с дочерью вложить в него всю свою душу. Она также предложила эрцгерцогу передать Аксиасу на безвозмездной основе сроком на десять лет мраморный и серебряный рудники, принадлежавшие их семье, – в надежде, что это поможет в будущем построить храм в память о погибшей девочке.
Свита графини, побледневшая от проявленной находчивости Святой Тании, чья репутация была весьма известна, онемела от изумления. А эрцгерцог Аксиаский, поговорив с женщинами из восточного флигеля, решил принять это щедрое предложение.
К сожалению, допрос Ирен закончился без особого результата. Девушка рассказала, что человек, который к ней подошел и продал ей кинжал и кровь василиска под предлогом «очаровывающей магии», был темным колдуном почтенного возраста. Он всегда носил мантию и закрывал лицо черным капюшоном, поэтому лицо невозможно было толком разглядеть. Она добавила еще, что маг словно бы искал возможности поговорить с ней без помех. И без какой-либо договоренности появлялся ни с того ни с сего всякий раз, когда она оказывалась где-то одна.
Сначала Ирен не собиралась с ним общаться, но это намерение ослабело, когда маг сказал ей, что заклинательница похитит сердце эрцгерцога, наложив на него чары очарования. В тот день, после того как Киллиан и Риетта отправились в великий храм Габитус, она вернулась к себе, так и не сумев ответить колдуну ни да ни нет.
Девушка рассказала, что в какой-то момент ее кошель, который она держала в сумке, исчез и вместо него она обнаружила у себя нож и пузырек с голубой кровью. Еще там была записка, в которой говорилось, что если она до полуночи не нарисует в комнате магический круг, то всем станет известно о существовании этого кинжала.
Ирен могла бы выбросить оружие и стеклянную бутылочку, но она была так напугана и потрясена, что так и не сделала этого. Решив, что нужно просто все скрыть, девушка поспешила в библиотеку, чтобы выяснить как можно больше об упомянутом в записке магическом круге. Там она нашла подтверждение того, что это был обычный ритуал, позволяющий скрыть колдовскую ауру.
«Этот магический круг не опасен. Этот магический круг не опасен», – повторяла про себя девушка, пока рисовала символы. Затем она закрыла дверь в комнату и выбежала за пределы крепости, чтобы побродить по улицам. Колдун, всегда появлявшийся перед ней, как призрак, каждый раз, когда она была одна, соизволил явить свой лик только после того, как испуганная Ирен потратила несколько часов на его поиски. Девушка попыталась протестовать, но он тут же обвинил ее в соучастии, заявив, что она купила у него ингредиенты для обряда черной магии и уже нарисовала магический круг. А когда маг спросил ее, не передумала ли она завоевывать сердце эрцгерцога, Ирен не смогла устоять перед его сладкими речами. Растерянная девушка поддалась наконец его хитрым угрозам и уговорам.