– Ну что вы, у него отличный английский! Вы же сами хвалили его после семестровых экзаменов за то, что на двенадцатый вопрос он один смог ответить из всех третьеклассников, – запротестовала Ёнчжо.
– В самом деле? – удивился учитель, словно услышал нечто неожиданное, и как ни в чем не бывало взял со стола учебник.
– Это он специально делает вид… – проворчал кто-то из одноклассников.
В последние дни о преподавателе английского стали шептаться. Его перевели к нам в начале учебного года, и в первое время, когда он говорил что-то невпопад, как больной с острой формой склероза, мы думали, что он путает нас: как-никак наша школа считалась крупной, а ему, по его словам, доводилось работать только в маленьких. Однако о его болезненной рассеянности быстро расползлись сомнительные слухи: якобы, когда он работал в предыдущей школе, его избил какой-то совершенно безбашенный ученик, не признающий авторитетов и поколотивший немало учителей. Но парню все сошло с рук, потому что то ли его папаша, то ли дед каждый раз умудрялись гладко замять конфликт. Судя по сплетням, после пережитого преподаватель английского специально делал вид, что не знает учеников в лицо, чтобы не вникать ни во что, кроме уроков. Если допустить, что все это правда, то мне было вполне понятно его поведение. Наверняка он считает, что полнейшее равнодушие к окружающим поможет сохранить ему последние остатки собственного достоинства и самоуважения.
– Больше не опаздывай! – Учитель завершил разговор тоном, лишенным всяких эмоций.
Чжеху на каждой перемене заигрывал с Чирэ.
– Сону! Перестань метать глазами молнии! Кажется, ты сходишь с ума, потому что Чжеху подружился с Чирэ? Ты что, ревнуешь? Полегче, так ведь недолго и от стресса умереть. Что ты нашел в этой задаваке, которая ходит задрав нос, будто принцесса? Слушай, а как насчет меня? Разве такая шикарная, модная и умная девчонка, как я, не лучше? – доставала меня Ёнчжо.
Мне и без нее тошно было на душе. С какого перепуга она считает себя шикарной, модной и умной?
– Отстань от меня и не делай вид, что мы друзья, – процедил я сквозь зубы.
– Эй, потом останется только локти кусать! Цени меня и хорошо относись ко мне, пока я рядом. Говорят, эти крылатые слова из какой-то старой песни. Учти: когда наши пути разойдутся, мучиться сожалениями будет бесполезно.
«Тоже мне, нашла чем напугать. Уходи в любой момент, никто тебя не держит. Сгинь с моих глаз, очень тебя прошу!»
Я совсем ошалел от ее самоуверенности.
После обеда ливень начал стихать, а к концу уроков и вовсе перестал. Если повезет, сегодня на небе появится луна.
Третье июня двухтысячного года
Чирэ стояла перед стеклянной витриной. На миг наши взгляды встретились, и мы долго смотрели друг на друга. За последние несколько лет такое случалось нередко. Вскоре она снова обернулась к прилавку и позвала официанта. Дальше все произошло очень быстро: молодой человек подошел к Чирэ, они перекинулись парой фраз, и он повел ее куда-то мимо кухни вглубь коридора.
«Неужели она все-таки решилась?»
Внезапно мне стало неспокойно. В этом кафе сомнительные способы торговли: цена на вещи хранилась в секрете вплоть до момента покупки, а еще нужно было обязательно взять ту вещь, которую однажды пообещал приобрести. Мне пришла в голову мысль, что у Чирэ могут возникнуть неприятности.
Через некоторое время открылась дверь подсобки, и оттуда показался только официант. Он направился на кухню и начал протирать сухой тряпкой раковину и духовку.
Я с волнением ждал, когда же появится Чирэ. Спустя долгое время, когда мое беспокойство усилилось, она с невозмутимым видом вышла из подсобки. Официант вытащил из витрины перчатки, аккуратно упаковал и протянул ей.
– Мое сокровенное желание сбудется?
В кафе было так тихо, что я невольно услышал слова Чирэ – негромкие, они прозвучали тихо, но очень внятно.
– Да, оно сбудется само собой, как по волшебству. Успейте насладиться своим счастьем! – ответил молодой человек.
Вопреки моим ожиданиям, она вышла из кафе, ни разу не взглянув на меня. Когда ее фигура скрылась за оградой, я тоже поспешил на улицу.
Почти спустившись с пригорка, я остановился как вкопанный с внезапной мыслью: что же находится за кухней? Сделку намеренно совершили без посторонних глаз. Если бы продажа тех вещей была законной, это сделали бы в зале для посетителей. Зачем продавать обычные перчатки, которые не считаются наркотиками или контрабандным товаром, втайне от всех? Меня не покидали подозрения, и я не мог отмахнуться от них, потому что они имели отношение к Чирэ.