Глава 3
Стоит ли удивляться, что сразу после танца мы всей компанией оказались у ректора, ожидая, чем закончится это недоразумение?
Кабинет господина Родрика я по праву могу называть родным — за минувшие годы я тут была чаще, чем в отчем доме.
В воздухе витало напряжение, отражаясь бледностью на наших с Бетти лицах, в гнетущем молчании главы академии и опирающегося рукой на спинку стула, на котором я сидела, Эдриана. Время от времени меняя положение, он случайно касался моих волос, отчего по телу ползли предательские мурашки, и я вздрагивала. С учётом того, что ректор и без того смотрел на нас как на преступников, мои дёрганья выглядели ещё более подозрительными.
— Влияние на королевские артефакты — это очень серьёзное преступление, которое может обернуться для вас реальным тюремным сроком, студентка Аннабет, — грозно заговорил хозяин кабинета. — Вы это осознаёте?
А уж если выяснится, что проклятие не случайное, а наживы ради… Судя по тому, как подруга съёжилась и втянула голову в плечи, подумали мы об одном и том же.
— Я случайно, — покаялась Бетти, не поднимая головы.
— Случайно можно перепутать ингредиенты для зелья, — возмутился господин Родрик, прожигая её колючим взглядом. Даже удивительно, что в этот раз он предназначался не мне. — А вы умудрились испортить многовековую королевскую традицию.
— Чистосердечное же засчитывается?! — робко поинтересовалась проклятийница, взглянув на ректора из-под ресниц.
Глава академии ничего не ответил, лишь сжал переносицу двумя пальцами и со вздохом покачал головой.
Мы с Бетти обратили всё своё внимание на представителя короны, что изучал артефакты на предмет стороннего вмешательства, и ждали его вердикта. Судя по тому, что в кабинете он оказался раньше нас, пришёл порталом по срочному вызову.
Проверяющий был пожилым мужчиной с густыми волосами, почти совсем седыми, в мантии благородного зелёного цвета. Он с удобством устроился во главе стола и время от времени бормотал загадочные фразы из разряда «Ой, как интересно!», «Ну ничего себе!», «А что, и так можно было?», что нервировало сильнее, чем если бы он ругался.
— Ну что ж, я не вижу особых противоречий в работе артефакта, — наконец, вынес он вердикт. — Проклятия точно нет.
Мы дружно выдохнули. А Бетти, почувствовав, что угрозы тюремного заключения больше нет, аж подпрыгнула от радости и просияла, словно солнышко.
— То есть артефакт ошибся? — уточнил ректор, не ожидавший такого поворота событий. — По всем правилам победить должна была другая пара.
— Скорее, это вы слишком идеализируете выбранных вами кандидатов и зря не доверяете артефакту. Однако, выбор сделан и никто не вправе его изменить. Смиритесь.
Последнее слово прозвучало как приговор всем присутствующим.
— Получается, я выиграла? — неожиданно выдала Бетти, разбавляя напряжённую атмосферу.
Сама непосредственность!
Я лишь глаза прикрыла, осознав, что не успели выпутаться из одной передряги, как влипли в другую. Аннабет просто звезда сегодняшнего вечера!
Ректор тут же насторожился.
— Вы что, делали ставки? — строго спросил он, возвращаясь к своим обязанностям главы академии.
— Нет, ну что вы! Мы всего лишь поспорили, — быстро вступилась я за подругу, но та, пребывая в мечтах, снова всё испортила.
— Я богата! — вскричала она, наверняка прикинув сумму выигрыша.
А увидев выпученные глаза ректора, сообразила, что пора вдохновенно врать. Только у Бетти был один большой недостаток — она терялась в экстренных ситуациях и всегда обращалась ко мне. Вот и сейчас бросила на меня умоляющий взгляд, вслед за ней на меня посмотрел и ректор, а я машинально обернулась к Эдриану, адресуя ему эту проблему.
И, поймав его взгляд, мгновенно поняла: ему явно хотелось меня придушить. Видимо, от "большой любви".
К счастью, слово взял проверяющий, буквально спасая нас.
— Пожалуй, мне пора. Разбирайтесь с внутренними проблемами самостоятельно, — проговорил он с ехидцей.
Разумное поведение проверяющего благотворно сказалось на настроении ректора.
— Позовите ко мне Алекса, — только и сказал он, с легкостью угадав организатора ставок.
Через мгновение за Бетти хлопнула дверь, оставив лишь повисшую в воздухе фразу: «Сей момент! Сейчас приведу!».
— А вы… — ректор явно затруднялся с подбором слов, чтобы культурно отослать нас с глаз долой. — Идите… насладитесь балом. Поговорим утром.
Мы вышли из кабинета ректора далеко не в том радужном настроении, в котором должны были быть король и королева. Короны никто из нас так и не надел: я несла свою в руках, рассматривая узоры из драгоценных камней, за которыми отчетливо виднелась куча проблем и обязанностей, что на меня теперь свалятся. Эдриан и вовсе крутил свою на пальце с таким видом, будто она была не артефактом, а просто игрушкой. Думаю, ещё никто за всю историю существования традиции не относился к короне с таким пренебрежением.