Я попыталась вспомнить всё, что знала об этом зелье, и начала перечислять ингредиенты:
— Листья кровавого мха, лепестки луговой тени, эссенция ночной жабы. И ещё... кажется, капля крови магического существа. Это старый состав, им уже давно не пользуются. Но он работает, и мне становится всё хуже. Последствия необратимы.
— Если бы я знал, что эссенция ночной жабы способна разрушить твой обет "Буду ненавидеть Эдриана Харта до конца жизни", — усмехнулся он, — я бы уже завёл собственное болото и лично бы отправился на отлов жаб, вооружённый сачком и светильником.
Я пьяно хихикнула, представив Эдриана без рубашки, с сачком и магическим фонарём, прыгающего по болотным кочкам под светом луны. Бредовая фантазия так захватила меня, что я качнулась и чуть не потеряла равновесие.
Харт меня удержал, а в следующий миг подхватил на руки, будто я весила не больше пушинки. Мои руки сами собой обвили его шею, и я уткнулась лицом в его плечо. Тепло его тела, спокойная сила... А ещё этот запах. О, боги, какой же он классный! Свежесть, лёгкий оттенок чего-то травяного — ни малейшего намёка на приторные духи, как у этого расфуфыренного Леонарда.
Я вдохнула поглубже, чтобы ещё раз уловить этот аромат, и вдруг осознала, как мои мысли начинают сбиваться на что-то совсем неуместное. Что если приворот начал действовать как-то не так? Иначе откуда у меня эти бредовые мысли про Харта? Рассуждаю, как влюбленная девица!
— Я отведу тебя к господину Фолкнеру, — твёрдо произнёс Эдриан, сбивая мои размышления. Он крепче прижал меня к себе, готовясь шагнуть в тень. Но прежде чем он успел это сделать, я впилась в его плечи ногтями, останавливая.
— Нет, — произнесла я, едва сдерживая панику. — Мне нужно к Грымзе. Только она сможет с этим разобраться.
Эдриан тяжело вздохнул, его взгляд ненадолго стал задумчивым, словно он решал, насколько взвешенное и трезвое это решение. Кивнув, он сосредоточился, и в следующий миг мир вокруг нас померк, словно мы оказались за гранью реальности. Я ощутила холод и пустоту изнанки. Но спустя мгновение ощущение падения в бездну испарилось, и мы оказались на пороге чьей-то комнаты. Комнаты, судя по всему, Рамзаны Колдхарт.
Руки у Эдриана были заняты мной, поэтому стучать пришлось ногой. Громкий звук разнёсся по коридору, но никакого ответа не последовало. Эдриан, раздражённо закатив глаза, призвал свою Тень. Тень послушно взметнулась к двери, и та распахнулась, пропуская нас внутрь.
Ого... Тень и так умеет?
С каждым разом я все больше и больше проникалась к способностям Харта уважением.
Мы, тем временем, ввалились в комнаты Грымзы.
Рамзана Колдхарт, собственной персоной, стояла посреди спальни в совершенно нелепом виде: на ней была старая, выцветшая сорочка с дурацкими рюшами и вышивкой розового фламинго, волосы украшали бигуди всех цветов радуги.
И мне бы прикинуться ветошью, смолчать, но вместо этого я совершенно позорно рассмеялась. Звонко и раскатисто. Эффекта отрезвления от воды явно надолго не хватило.
При виде нас, Грымза замерла с открытым ртом, а потом, резко опомнившись, схватила со стула свою привычную клетчатую шаль и накинула её на плечи, пытаясь придать себе хоть какое-то подобие внушительности.
— Что за?!.. — вполне справедливо начала она, но Эдриан ее перебил.
— Простите за вторжение, профессор, — его голос был ледяным, я зябко поежилась. — Но ситуация требует вашей срочной помощи. Айлин опоили редким приворотным зельем.
Именно в этот момент я посчитала, что с меня довольно отсиживаться на руках у Харта. Я, в конце концов, тоже умею говорить! Кое-как, с помощью сообразившего Эдриана, я опустилась на ноги. Комната плыла, голова кружилась, но настроение, вопреки ситуации, было ну очень радостным. Развернувшись к Грымзе, я попыталась выдать все самое разумное, на что была способна, но слова разлетались на набор букв.
— Г-гспжа Колдхал... Колхер... — заплетающимся языком начала я, запнувшись в общей сложности раз пять. Ощущение было сравнимо с тем, будто выпил крепкого глинтвейна на морозе, а потом зашел в теплую комнату с камином. — Тьфу! Грымзочка, милая, меня опоили Зельем пру...пурпура!
Грымза прищурилась, её взгляд стал подозрительным и колючим.
Стоп, я только что назвала ее милой?! Еще и обратилась по студенческого прозвищу?!.. Мне конец. В этот раз не спасет ни Учитель, ни "благотворительность" отца.
— Зелье пурпура, говоришь? — протянула она, скрестив руки на груди и напрочь проигнорировав мое к ней обращение. — Это очень редкий приворот, Вейсс. Сложный в приготовлении. С чего ты взяла, что это именно он? К тому же, я очень сильно сомневаюсь, что ты в состоянии определить ингредиенты на вкус.